Мы засыпаем на рассвете. Его рука лежит у меня на животе, голова на моей груди. Я дышу им, как лекарством.
Но утро подло и беспощадно.
Я просыпаюсь от вибрации телефона. Сообщение.
«Ева. Это скорая. Ваша мама попала в аварию. Состояние тяжёлое. Перезвоните как можно скорее.»
Я сижу на кровати. Мгновенно проснувшаяся. Пальцы немеют. В груди проваливается всё. Земля, небо, я.
Сердце глухо стучит за ребрами. Я смотрю в одну точку. В голове мысли по маленьким кусочкам пытаются собраться воедино. Мозг судорожно ищет способы меня подбодрить. Только я лечу в бездну. На самое дно. Туда, где темно и сыро. Где снова оглушает звенящая пустота, больно бьет по нервам.
— Что случилось? — Герман поднимается на локтях, ещё сонный, но уже встревоженный.
Я с трудом перевожу на него свой взгляд. А там паника. И прорывается истерика.
— Мама… — говорю я глухо. — Авария.
Он сразу встаёт.
— Одевайся. Я с тобой. Поедем вместе.
И я снова чувствую он рядом. Я не одна.
Он будет рядом , даже если сейчас мир снова треснет пополам. И поймает, не отпустит, если я сорвусь снова вниз.
Но я не чувствую себя сильной. Я комок из боли и страха.
Я просто хочу, чтобы это утро оказалось сном. Чтобы это сообщение было ошибкой или злой шуткой.
Я хочу вернуться в ту ночь, где было только мы двое. Где были слова, от которых задыхалась душа.
Но сейчас только тревога. Только холод. Только неизвестность.
Выдержу ли я, новый удар?…
Мы с Германом вылетаем ближайшим рейсом.
Я даже не помню, как собираю вещи. Автоматически кидаю в сумку паспорт, телефон, толстовка, дорожный набор. Всё остальное неважно.
В голове пульсирует только одно: мама в больнице .
Слова врача по телефону звучали сухо, как выстрел:
«Состояние тяжёлое. Потеря крови. Внутренние повреждения»
Я сжимаю руку Германа в салоне самолёта так крепко, что у меня немеют пальцы. Он ничего не говорит, а просто держит в ответ, крепче, чем обычно. Он рядом. Это единственное, что не даёт мне окончательно развалиться на куски.
По прилёте мы мчимся в больницу. Слишком быстро. Слишком медленно.
Машина, улицы, навигатор, всё как в тумане. Я будто не здесь.
Я будто где-то внутри себя, где всё гудит, дрожит и вибрирует.
Больница пахнет лекарствами и дикой тревогой.
Я подхожу к стойке, называю имя матери. Медсестра кивает и уводит нас к врачу. Он молодой, уставший, с глубокими морщинами и синими кругами под глазами.
— Прогнозы… пока неутешительные, — говорит он, листая бумаги. — Сильный удар пришёлся на правую сторону. Трещина таза, внутреннее кровотечение. Мы стабилизировали давление, но… она на аппарате. Пока сама не дышит.