Она вздохнула и закрыла глаза. Я обнял ее, крепче прижимая к себе.
Я проснулась от того, что в животе что-то сжалось. Сильно, как кулак. Открыла глаза. Темно. Артем спит рядом, укрывшись одеялом.
Схватка прошла. Я выдохнула. Потом началась вторая.
— Артем, — позвала я тихо. — Артем, вставай.
Он вскочил мгновенно. Подскочил ко мне.
— Что? Что случилось?
— Кажется, началось.
Он побелел. Я никогда не видела, чтобы он так бледнел. Даже когда дракон нападал, он был спокойнее.
— Я сейчас. Я мигом. Лежи.
Он вылетел за дверь. Через минуту прибежала Марта с заспанным лицом, а за ней врач, которую мы привезли из города месяц назад.
— Ну-ка, ну-ка, — сказала врач, откидывая одеяло. — Давно?
— Только началось.
— Хорошо. Марта, грей воду. Много. И тряпки чистые.
Марта засуетилась. Артем стоял в дверях, не зная, куда себя деть.
— А мне что?
— А ты иди отсюда, — сказала врач. — Мужчинам здесь не место.
— Я…
— Иди-иди. Посидишь в коридоре.
Артем посмотрел на меня. Я кивнула.
— Иди. Я справлюсь.
Он вышел. Дверь закрылась.
Дальше я мало что помню. Было больно. Очень больно. Иногда я кричала, иногда просто мычала, стиснув зубы. Врач говорила что-то, Марта вытирала пот с моего лица, подавала воду.
— Тужься, — командовала врач. — Еще. Еще. Давай, мать, не ленись.
Я тужилась. Мир сузился до одной точки. До боли, до напряжения, до желания, чтобы это кончилось.
А потом я услышала крик. Тонкий, пронзительный, громкий. Крик моего ребенка.
— Мальчик, — сказала врач. — Здоровый. Слышишь, как орет?
Она положила мне на грудь что-то мокрое, теплое, живое. Я посмотрела вниз. Маленькое личико, сморщенное, красное. И волосы. Серебристые, как иней.
Мое сердце пропустило удар.
В дверь ломились. Я слышала голос Артема:
— Можно? Ну можно уже? Она кричала!
— Пустите его, — сказала я.
Дверь открылась. Артем влетел в комнату, остановился, увидел нас. Подошел медленно, будто боялся спугнуть.
— Сын, — сказала я. — Серебряный, как… как тот.
Я не договорила. Артем наклонился, посмотрел на малыша. Малыш открыл глаза. Темные, почти черные.
Артем протянул палец, и сын схватил его. Сжал крепко, по-хозяйски.
— Здоровый, — сказал Артем. Голос у него сел. — Сын. У нас сын.
Я смотрела на них двоих и чувствовала, как по щекам текут слезы.
Усталость, боль, страх, все ушло. Остался только этот маленький комочек на моей груди и мужчина рядом, который смотрел на него так, будто тот был самым ценным в мире.
— Назови, — попросила я. — Ты теперь отец.
Артем задумался. Смотрел на сына, на его серебряные волосы, на темные глаза.
— Иван, — сказал он наконец. — В честь моего деда. Он был хороший человек. Сильный. Справедливый.