Элира не остановилась.
— Зато иногда спасает от плохой компании.
Позади кто-то тихо охнул. Селеста не ответила, но Элира кожей почувствовала её взгляд между лопаток — уже не мягкий, не печальный, а точный, холодный, изучающий место будущего удара.
Коридор за залом Совета оказался длинным и почти пустым. Чёрный камень пола отражал окна, в которых горело бледное дневное небо. На стенах висели гобелены с драконами: одни взлетали над горами, другие держали в когтях короны, третьи обвивали башни так, будто защищали их от всего мира. Но один гобелен заставил Элиру замедлить шаг.
На нём была изображена женщина у огромной рамы. Перед ней — белое платье, прошитое золотыми линиями. За спиной женщины стоял дракон в человеческом облике, но смотрел он не на невесту, а на шов под её пальцами.
Внизу серебряными нитями были вышиты слова на языке, которого Элира не знала, но память прежней хозяйки тела перевела их сама:
“Ткань помнит то, что клятва скрывает”.
Она остановилась всего на секунду. Этого хватило, чтобы догнавший её Рейнар заметил.
— Вы всё ещё помните старые изречения мастериц?
— Кажется, они помнят меня лучше, чем некоторые люди.
Он не ответил сразу. Его шаги шли рядом, размеренные, тяжёлые. Не сопровождает, поняла Элира. Конвоирует. Или убеждает себя, что конвоирует.
— В восточном крыле вам предоставят комнату и мастерскую, — сказал Рейнар. — Ваши личные вещи из покоев перенесут после описи.
Элира едва не сбилась с шага.
Опись.
Значит, даже её вещи будут пересчитывать как имущество дома. Платья, письма, шкатулки, инструменты — всё, что прежняя Элира держала при себе, теперь подлежало чужой проверке. Возможно, именно там были ответы. Или хоть что-то, что помогло бы понять, почему её обвиняли в нарушении церемониального долга.
— Мои инструменты, — сказала она. — Их нельзя трогать без меня.
— Вы предъявите список управляющему.
— Нет. Я сама заберу их из покоев.
Рейнар остановился.
Элира была вынуждена остановиться тоже, потому что нести ларец и спорить на ходу становилось всё труднее. Она поставила его на узкую каменную тумбу под окном, но руки оставила на крышке.
— Вы не в положении ставить условия, — сказал он.
— А вы не в положении рисковать свадебным платьем новой герцогини.
В его взгляде вспыхнуло золото.
На этот раз Элира увидела, как оно появилось: не просто цвет, а тонкая вертикальная щель в радужке, на миг делающая его лицо чужим. Дракон, спрятанный под кожей человека, поднял голову.
Страх всё-таки коснулся её. Не паникой, а ясным пониманием: этот мужчина мог приказать, и стены дворца сами станут клеткой. Но вместе со страхом пришло другое — раздражение. Неужели прежняя Элира семь лет жила рядом с этой силой и всё равно пыталась докричаться до человека внутри неё?