Рейнар приходил редко.
Всегда пешком.
Первый раз — через неделю после суда. Остановился у межевого камня, спросил у Тиша, можно ли войти. Тиш, выросший к тому времени в должности до “ответственного за порог в отсутствие взрослых, даже если взрослые рядом”, долго изучал его и сказал:
— Спросите хозяйку.
Рейнар спросил.
Элина разрешила.
Он принёс записи о новых арестах Хранителей тишины и письмо от Совета с подтверждением прав пекарни. Не остался пить чай. Не попросил разговора. Только посмотрел на восстановленную печь и сказал:
— Она теплее дворца.
— Потому что здесь работают руками, а не только гербами, — ответила Марта.
Рейнар кивнул.
Второй раз он пришёл через месяц — вернуть последнюю часть материнских вещей Элины, найденных в закрытом дворцовом сундуке. Пуговицу со звездой. Письмо Селены. Маленький деревянный гребень.
Элина приняла всё.
Сказала “спасибо”.
И не заплакала при нём.
Третий раз он пришёл уже весной, когда над монастырским двором поднимали новые балки для большой печи. Стоял долго, глядя, как Элина спорит с Гордом, как Ардан держит чертёж, как Марта кричит на Тиша, как Рина и Лисса украшают первые весенние караваи.
Потом подошёл к Элине.
— Крылья вернулись, — сказал он.
Она посмотрела на него спокойно.
— Над монастырской землёй?
— Нет. Только за её границей.
— Значит, огонь всё ещё учит.
— Да.
Он чуть улыбнулся.
Не прежней улыбкой — той, которую она когда-то берегла как маленькую победу. Другой. Печальнее. Честнее.
— Я хотел сказать тебе: я больше не жду, что ты вернёшься.
Элина молчала.
Он продолжил:
— И больше не считаю твою свободу наказанием для меня. Это был мой последний долг перед прошлым — понять разницу.
В груди у неё стало тихо.
Не пусто.
Свободно.
— Спасибо, Рейнар.
— Будь счастлива, Элина Астер.
Она смотрела на него долго.
— И ты когда-нибудь стань человеком, которому не нужны чужие потери, чтобы стать лучше.
Он принял это.
Поклонился.
И ушёл.
На этот раз Элина не смотрела ему вслед до конца дороги.
Она вернулась к печи.
Ардан остался не сразу.
Именно поэтому, возможно, однажды смог остаться.
Он не занимал порог, не требовал ответа, не соперничал с призраком бывшего мужа. Он привозил северную муку, честные договоры, мастеров, книги о караванных печах, смешные сухие ягоды для Марты и тонкие перья для Лиссы. С Риной говорил как со взрослой, пока та не начинала слишком серьёзничать, и тогда умел спросить, хочет ли она научиться выбирать хорошую лошадь по ушам.
Марта долго подозревала его в чрезмерной правильности.
— Не бывает людей, которые всегда спрашивают разрешения, — говорила она Элине. — Либо хорошо воспитан, либо очень опасен.