Он аккуратно прикрыл дверь и прожёг меня суровым взглядом. Я бросилась к нему, но остановилась в двух шагах вместо того, чтобы, как обычно, спрятать лицо у него на груди.
— Ник, что происходит? Ты говорил, что всё будет хорошо!
Я всё ещё подспудно ждала от мужа привычных утешающих объятий, но он сунул руки в карманы брюк.
— Всё кончено, Ивенна. Я не могу связать свою жизнь с государственной преступницей.
— Но… — Я отпрянула, хватая воздух, как рыба на суше. — Ты же сам… Ты же говорил…
Муж покосился в сторону двери, за которой ждал стражник.
— Не надо устраивать сцен, Веночек. Я ошибся. Нас разведут, и эта ошибка будет исправлена.
Его тяжёлый взгляд придавливал меня к земле. Ласковое домашнее прозвище, прозвучавшее в комнатке, откуда меня повезут в пожизненную ссылку, подействовало, как удар исподтишка. Надежда на то, что это просто недоразумение, рассыпалась в прах.
— Я расскажу всю правду, — глухо отозвалась я, бледнея и глядя в пол.
— Говори, что хочешь. Преступники выдумают, что угодно, лишь бы спастись от наказания.
Муж подошёл и крепко схватил меня за руку, привлекая к себе. На секунду показалось, что он собирается поцеловать меня, как раньше, но его губы уткнулись мне в ухо. Приятное тёплое ощущение, вызывающее мурашки, никак не вязалось с ужасными словами, которые он говорил.
— Смирись, Веночек, — прошептал Ник. — Жизнь иногда бывает жестока.
Он отпустил меня, выпрямляясь.
— Ты знал, — поражённо выдохнула я. — Ты знал, что так будет, и просто использовал меня!
Дверь приоткрылась, и стражник сообщил, что наше время вышло. За его спиной маячила торжествующая и полная любопытства Сивелла. Мы всегда были с ней полными противоположностями. Её пышные формы и моя хрупкость, её светлые волосы и мои — цвета тёмного дерева, состояние её родителей и долги моих. И теперь мы опять оказались по разные стороны. Ей предстояло и дальше блистать среди столичной аристократии, а меня ждали позор и забвение.
— Я женился на пустышке, — припечатал муж так громко, что его без сомнений было слышно снаружи. — Бесхарактерная, с никчёмным даром и долгами в приданое. Думала, ложью можно купить семейное счастье? Нет, Ивенна. Всё кончено. Ты мне больше не нужна.
С каждым его словом в груди будто что-то рвалось. Я так старалась быть хорошей женой! По его же настоянию не стала продолжать учёбу, а занималась домом. Носила то, что ему нравится, общалась с теми, кто мог быть ему полезен. Наступала на горло собственным желаниям, а теперь оказалась бесхарактерной пустышкой!
— Мне жалко тебя, — продолжал Николас. — Я распоряжусь, чтобы вслед за тобой отправили твои вещи. Но не драгоценности, в Пустошах могут убить за них.