– Я Емельянов! Емельянов, а не Курицын! – кричит мне вслед бывший.
– Это я Емельянова! Это моя фамилия! – на мгновение оборачиваюсь у калитки, – а ты за ней прятался весь наш брак! Но ты все равно тот самый жалкий Курицын!
Во мне кипят эмоции, я готова разрушать все, что так долго и упорно создавала для нас двоих. Все, что вложила в эти отношения, которые оказались сплошным обманом.
Господи, как же хорошо, что мы не успели завести детей. Если бы я родила от этого урода… я не знаю, как жила бы дальше.
Калитка громко хлопает за моей спиной, я все еще слышу нечленораздельные крики Валеры. Теперь он ругается со своими друзьями. А мне уже на все плевать.
Это раньше меня заботило, что о нем подумают его друзья, как они к нему относятся, что они будут делать вместе. Переживала, чтобы их дружба, не дай бог, не разрушилась, как случилось давно с их четвёртым другом Русланом.
А к этой дружбе, оказывается, подмешалась вот такая мерзость!
Этот секрет!
И все друг друга прикрывали! Я почти уверена, что они давно знали про эти похождения моего мужа и скрывали это из мужской солидарности.
Да и вообще они все одинаковые козлы!
Но Валера вне всякой конкуренции! Чемпион среди козлов!
Альфа-подлец!
Я хлопаю дверью своей машины и со скрежетом шин уезжаю с чертовой дачи.
Как хорошо, что я сюда приехала, а то могла и дальше вариться, как лягушка в этом тепленьком бульоне лжи и притворства.
Ну уж нет! С меня хватит!
Валера очень сильно пожалеет о том, как со мной поступил!
Глава 3
К моменту, когда я выбрасываю последний костюм мужа в окно, Валера врывается в квартиру как разъяренный зверь. В руках у него его одежда, которая не повисла на дереве под окном, и он смог собрать ее с земли.
– Ты что творишь? Совсем спятила?!
Я останавливаюсь, разворачиваюсь и сдуваю прядь волос со лба. Прическа растрепалась от усердия, высвободив мои огненно-рыжие локоны.
– А что не видно? – складываю руки на груди, – расхламляюсь! Очень полезно для психики и вообще больше порядка в доме!
– Какого к черту порядка, это мои вещи! – бросает весь этот ворох тряпья на пол. – А моя машина?! Что ты сделала с моей машиной?
– А что с твоей машиной? – невинно хлопаю ресницами, – я ничего не знаю про машину.
Отворачиваюсь и продолжаю спокойно выгребать залежи черных носков из комода.
– Чего ты не знаешь? У меня лобовуха пробита кирпичом! Вдребезги!
– Да ты что? – к носкам на полу прибавляются трусы из другого ящика. – Горе то какое, – качаю головой, но на мужа даже не сморю.
Весь этот злобный сарказм из меня лезет как защитная реакция, потому что все, что меня тянет делать, это плакать навзрыд по моей разрушенной жизни.