Артур фыркает, но не отвечает.
На крыльце нас встречает она — Инга Виллоровна, моя свекровь, женщина, способная одним взглядом вскипятить воду.
Волосы цвета пепельного блонда, идеально уложенные, шуба, украшения, улыбка, как у акулы.
– А вот и вы, – произносит она с растянутой радостью. – Опаздываете, как всегда.
– Пробки, мама, – спокойно говорит Артур.
– Конечно. Пробки, дети, бизнес… А у кого-то просто нет уважения к старшим, – бросает она взгляд на меня.
Я улыбаюсь. Искренне. Ну почти.
– Инга Виллоровна, вы прекрасно выглядите.
– Разумеется. У меня нет привычки запускать себя, – отвечает она, оглядывая меня с ног до головы. – В отличие от некоторых.
Мия прыскает, но быстро прикрывает рот ладонью.
– Бабушка…
– Что, Мия? – холодно. – Ты хотя бы телефон убери, когда со взрослыми разговариваешь. Тебя мать не учит манерам?
– Учит, – говорю я. – Но, видимо, гены пересиливают.
Инга Виллоровна делает вид, что не услышала.
– Проходите. Все уже ждут.
Внутри — золотой зал, хрустальные люстры, арки, скатерти цвета шампанского. Всё сияет, переливается и немного режет глаза. Я чувствую запах духов, шампанского и денег — запах, который она любит.
На сцене оркестр настраивает инструменты, официанты суетятся. В центре — баннер с фотографией свекрови, крупной и тщательно отретушированной:
«Женщина, которая успела всё».
– Мама превзошла себя, – шепчет Артур.
– Ещё бы. Разорит нас всех, но сделает это с фейерверком.
Он тихо смеётся, подхватывает меня под руку.
– Терпи, Ев. Мы должны продержаться пару часов.
– Ещё час, и я убью твою мать её же серёжками, – говорю я почти ласково.
– Не получится, – наклоняется к уху. – Слишком много свидетелей. И слишком дорогие серьги.
Я не удерживаюсь от улыбки.
Вот за это я и люблю его — за умение шутить, когда всё скрипит от натянутых улыбок.
За длинным столом уже сидят гости: знакомые лица, друзья по бизнесу. Среди них я замечаю Пашу Ровинского — широкоплечий, ухоженный, с уверенным выражением лица. Когда-то он с Артуром начинали вместе, но Паша пошёл дальше — теперь он «влиятельный», как любят писать в журналах.
Рядом с ним — Лена, его младшая сестра. Ей двадцать два, и она светится энтузиазмом, как лампочка. Платье — короткое, улыбка — широкая. Едва мы садимся, как она уже поворачивается к Артуру:
– Артур Юрьевич! Наконец-то! А то я думала, вы передумали приходить!
Она смеётся звонко, искренне, и кладёт руку ему на плечо. Слишком уверенно.
Я замечаю, как Артур чуть напрягается, но не отодвигается.
Я улыбаюсь и тянусь к бокалу.
– Лена, дорогая, ты сегодня просто ослепительная. Платье выбирала сама?