– Артур! – я успеваю схватиться за поручень двери, когда машина резко дёргается вправо, колёса визжат по асфальту.
– Твою мать… – шипит он, резко крутит руль, выравнивает. – Всё нормально.
Нормально? Да я чуть не приложилась лбом о стекло.
– Телефон отложи, – говорю холодно.
– Я просто сообщение проверял.
– Прекрасно, но с таким успехом сможешь проверить их все на кладбище, если хочешь, – бросаю я.
Он на секунду косится на меня, усмехается краешком губ.
– Ева, не начинай, ладно? Мы же едем к маме.
– Именно поэтому и говорю: не дай бог я не доеду живой на её юбилей. Мне ещё смотреть, как она будет рассказывать всем, что в нашем браке я главная беда твоей жизни.
Сзади раздаётся протяжное:
– Мам, пап, вы как будто в сериале каком-то, – Мия не отрывает взгляда от телефона. – Может, вы поспорите потом? У меня тут Лайк не грузится, и это важнее.
– Конечно, важнее, – бурчу я. – Главное, чтобы у ребёнка Wi-Fi был, а то как же она узнает, кто с кем расстался из нарезок с реалити-шоу.
– Мам… – тянет Мия с мученическим выражением лица. – Ты не понимаешь.
Я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну. Сколько раз я клялась себе, что не стану той матерью, что бубнит бесконечно и выносит мозг ребёнку. И вот я — ровно она.
Пятнадцать лет — возраст, когда дочь считает, что её мать родилась в мезозойскую эру и не знает ничего о жизни.
Артур тихо смеётся.
– Девчонки, давайте без войны. Нам ещё два километра ехать.
Дорога сверкает огнями — огромный ресторанный комплекс «Белая Орхидея». Как и всё, что касается Инги Виллоровны, — с претензией, громко, блестяще и дорого.
Мы въезжаем на парковку, охранник кланяется, словно встречает делегацию из правительства. На фасаде мигает надпись:
75 лет Инге Виллоровне! Любим! Гордимся! Благодарим!
Я усмехаюсь.
– Надо же, а я думала, сюрпризы в нашей семье закончились. А тут такая огромная любовь к себе.
– Ев, – Артур вздыхает, – не сегодня, ладно? Ей важно, чтобы всё было красиво.
– За твой счёт.
– Ну а за чей ещё?
Он паркуется, и я вижу, как напряжённо двигаются мышцы у него на шее. В такие моменты он мне всё ещё нравится — мужчина сдержанный, уверенный, уставший от жизни, но не сломанный.
Семнадцать лет брака — и я до сих пор ловлю себя на том, что где-то внутри есть привычное тепло к нему. Не буря, не только страсть, а еще что-то тихое и надёжное.
Мы выходим из машины. Ветер поднимает края моего пальто, я поправляю волосы. Мия щурится на яркие огни.
– Мам, тут как в фильме про миллионеров.
– Ага. И все миллионеры — за счёт твоего отца, – шепчу я.