— Это комплимент. Она просто не умеет иначе.
— Я ненавижу её юбилеи.
— Добро пожаловать в клуб, — шепчу я и обнимаю её за плечи. — Мы все здесь подневольные.
Мия хмыкает и всё-таки улыбается.
— А папа почему с той девчонкой разговаривает?
— Потому что у той девчонки нет никого, вот она и лезет к взрослым дядям, — отвечаю я.
Мия прыскает, и мы обе смеёмся.
В этот момент мимо нас проходит Инга Виллоровна с новой партией гостей. Она бросает на меня взгляд — быстрый, оценивающий, будто проверяет, не упала ли я ещё лицом в салат.
— Ева, — говорит она, — ты бы хоть с людьми пообщалась.
— Я как раз общаюсь, — показываю на дочь. — Очень полезная практика.
— С ребёнком?
— Ну а что, — пожимаю плечами. — С ней хотя бы честно и самое главное есть о чём..
Она качает головой и уходит.
Артур встречается со мной взглядом через зал. На секунду — просто взгляд, без слов, но я понимаю, что он тоже устал.
Он поднимает брови, словно спрашивает: «Ты в порядке?»
Я киваю: «Более или менее».
Паша в этот момент хлопает его по плечу.
— Артур, брат, идём, я хочу тебя кое с кем познакомить!
И вот к ним подходит молодая блондинка с каким-то мужчиной под руку, хихикает, льёт комплименты.
Инга Виллоровна наблюдает за этой сценой с лицом человека, которому наконец показали, как выглядит счастье.
Я отворачиваюсь. Не потому, что ревную — нет. Просто смешно.
Семнадцать лет брака, общий бизнес, дом, дочь, — и всё равно для его матери я чужая.
Иногда мне кажется, что если бы я спасла Ингу Виллоровну из горящего дома, она бы потом сказала, что я сделала это «слишком театрально».
На сцену выходит ведущий, просит внимание.
— Уважаемые гости! Сейчас — тост от близких!
Артур поднимается, берёт микрофон.
— Мама, — говорит он, и голос его звучит мягко, уверенно. — Я хочу пожелать тебе здоровья, и чтобы у тебя всегда было то, чего ты хочешь.
— О, — вставляю я тихо, — то есть покоя нам точно не видать.
Мия прыскает в кулак, я делаю вид, что поправляю салфетку.
Инга кивает сыну с умилением.
— Спасибо, мой мальчик.
Потом слово берёт Паша. Потом ещё кто-то.
Музыка, смех, звон бокалов, фейерверк в окнах.
Я сижу и думаю, что весь этот праздник напоминает витрину — блестящую, дорогую, но внутри пустую.
Лена вновь оказывается рядом, подносит Артуру десерт, смеётся, касается его руки.
Я наблюдаю со стороны и чувствую, как поднимается тихое, ленивое раздражение.
Не злость, нет. Просто лёгкое желание уйти, выйти на улицу, вдохнуть холодного воздуха. Или на голову этой девочке вылить сок как вариант.
— Ев, — Артур наклоняется ко мне, — всё в порядке?