Обычно я бы села на диван и ждала. Я бы придумала тысячу оправданий. Я бы поверила в разряженную батарею, в пробки, в инопланетное похищение. Но голос в трубке… он знал про утку. Никто, кроме домашних, не знал, что я готовлю сегодня именно утку.
Я сорвала пальто с вешалки, даже не потрудившись сменить туфли на шпильках. Мои рабочие ботинки с железными носами остались в мастерской, а здесь, в этой глянцевой жизни, у меня были только неудобные лодочки, в которых каждый шаг был пыткой.
Такси приехало через пять минут. Водитель, хмурый мужчина с запахом дешевого табака, мельком взглянул на мое красное платье и вечернюю прическу.
— В «Метрополь», пожалуйста. Быстрее.
Город за окном расплывался в грязных пятнах уличных фонарей. Липкий декабрьский снег ложился на асфальт и тут же превращался в серую кашу. Я смотрела на свои руки, судорожно сжимающие сумочку. На безымянном пальце блестело кольцо с бриллиантом — подарок Льва на десятилетие брака. Тогда он сказал, что этот камень такой же твердый и вечный, как наши чувства.
Какая ирония. Бриллиант — это всего лишь углерод, который долго находился под давлением. Я тоже была под давлением. Двадцать лет я спрессовывала свои желания, свой характер, свой голос, чтобы стать для него этим блестящим дополнением.
— Приехали, — буркнул таксист.
Отель «Метрополь» встретил меня помпезным блеском золота и тяжелыми портьерами. Здесь пахло большими деньгами и старой властью. Я вошла в холл, и на мгновение мне захотелось развернуться и бежать. Я чувствовала себя здесь нелепо. Мое красное платье, которое дома казалось праздничным, здесь выглядело вызывающе дешевым на фоне сдержанной роскоши интерьеров.
Шпильки цокали по мраморному полу, привлекая внимание скучающих портье.
— Добрый вечер, — я подошла к стойке, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мой муж, Лев Ворошилов… он должен был заказать здесь столик или… номер.
— Одну минуту, мадам, — молодой человек за стойкой начал быстро перебирать клавиши компьютера.
Его взгляд был вежливым и пустым. Такие люди умеют хранить чужие секреты, если за них уплачено.
— Простите, господин Ворошилов не бронировал столик в ресторане на сегодня.
— А номер? Четыреста два?
Портье на секунду замер. Его брови едва заметно дрогнули.
— Этот номер забронирован на имя господина Редькина.
Редькин. Фамилия ассистентки Льва, Анастасии. Я вспомнила эту девочку — тонкие запястья, огромные испуганные глаза и вечная готовность бежать за кофе по первому щелчку Льва. Лев всегда говорил, что взял её из жалости: «Сирота, из провинции, старается девчонка».