Я сделала несколько шагов вперед, отделяясь от Арчибальда. Люди расступились. Я чувствовала на себе взгляды — завистливые, настороженные, восхищенные. Я больше не была «женой Ворошилова». Я была Звягинцевой.
— Диана, — мой голос прозвучал спокойно и очень четко. — Вы так много говорите о породе и качестве. Но мне кажется, вы сами забыли, что это такое.
Диана презрительно фыркнула, поправляя колье на шее.
— Ты будешь учить меня качеству? Женщина, которая всю жизнь ковырялась в чужой рухляди?
— Именно поэтому я его чувствую, — я подошла к ней почти вплотную. — Реставрация научила меня одной важной вещи: подделка всегда кричит о себе громче подлинника. Она требует слишком много света и слишком много внимания.
Я замолчала, переводя взгляд на её шею. Софиты галереи играли на гранях её сапфиров.
— У вас очень яркое колье. Символ вашего нового статуса, не так ли? То самое, ради которого вы когда-то предали мужа.
Диана побледнела, но подбородок не опустила.
— Это шедевр ювелирного дома «Van Cleef». Старинная огранка, редчайшие камни. Тебе такие не снились даже в твоем подвале.
— Старинная огранка? — я чуть наклонила голову, прищурившись. — Позвольте взглянуть поближе. Как мастер, я не могу пройти мимо «шедевра».
Я не дожидалась разрешения. Сделав еще шаг, я оказалась в её личном пространстве. Диана инстинктивно отпрянула, но круг гостей за её спиной сомкнулся. Все ждали зрелища.
Я не касалась её кожи. Мой взгляд, натренированный десятилетиями поиска микротрещин и фальшивой патины, сканировал камни.
— Странно… — произнесла я достаточно громко, чтобы услышал французский эксперт, стоявший неподалеку. — Лазерная огранка на «антикварных» камнях? И посмотрите на застежку. Клеймо мастера стоит на миллиметр выше, чем должно быть по стандартам дома того периода. А цвет… — я усмехнулась. — Кобальт. Обычное стекло с добавлением красителя. Качественное, дорогое, но стекло.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как падает снег за окном. Французский эксперт, месье Дюран, подошел ближе, поправил очки и, извинившись, присмотрелся к колье. Его брови поползли вверх.
— Mon Dieu… — прошептал он. — Мадам Звягинцева права. Это современная имитация. Очень дерзкая, но имитация. Здесь нет ни грамма подлинности.
По залу пронесся шепот, похожий на шелест сухой листвы. Диана начала хватать ртом воздух, её рука непроизвольно потянулась к шее, словно камни внезапно превратились в раскаленные угли.
— Вы лжете! — выкрикнула она, оглядываясь в поисках поддержки. — Вы сговорились! Арчи, скажи им!