— Ты подала на развод. Наняла адвоката. Запускаешь раздел. Зачем так? Мы могли спокойно всё решить.
«Мы». Он произнёс это так легко, словно эти мы еще существовали.
— Спокойно — это как? — уточнила я, чувствуя как внутри нарастает злость.
Максим развёл руками.
— Ну… без войны. Без того, чтобы всё вытаскивать наружу. Ты же понимаешь, что от этого всем будет хуже.
Света вмешалась мягко, почти заботливо:
— Ты ведь не хочешь, чтобы ребёнок остался без родителей.
Я посмотрела на неё.
— Ты уверена, что ваш ребенок должен стать для меня аргументом?
— Это не аргумент, — ответила она быстро. — Это жизнь.
Она произнесла это почти как взрослый человек.
Максим сел напротив меня.
— Наташ, — сказал он ровно. — Давай не будем делать из этого трагедию. Пожалуйста.
Слово «пожалуйста» прозвучало почти вежливо.
— Ты же всегда хотела ребёнка, — добавил он спустя секунду.
У меня на мгновение перехватило дыхание. Не от боли — от ярости. Пальцы сами сжались в кулак. Я заставила себя не отвести взгляд.
Света чуть приподняла подбородок. И в этом движении было не смущение, а победа, которую она еще не озвучила.
— У меня ещё всё впереди, — сказала она спокойно. — Я молодая. Имею шансы.
Я медленно вдохнула. Слова оказались простыми. Но под ними было то, что она не произнесла вслух: «а у тебя — нет».
Максим молчал. Не поправил. Не возразил. Просто сидел и ждал, что я пойму, куда они ведут.
Света посмотрела на меня прямо.
— Мне жизнь ломать нельзя. Я рожу вам. Ты же хотела ребёнка. А я… я жить дальше буду.
Максим кивнул, будто речь шла о давно просчитанном варианте.
— Наташ, это не катастрофа, — сказал он спокойно. — Ты же мечтала о ребёнке. Он будет. Просто… не совсем так, как ты планировала.
Он чуть наклонился вперёд.
— Всё уляжется. Мы с тобой останемся семьей. Со временем это вообще перестанет иметь значение.
Он произнёс это так буднично, словно предлагал перенести отпуск, а не перекроить чужую жизнь.
Конец ознакомительного фрагмента.