В офис он меня подвёз сам. Моя машина стояла во дворе, но спорить с Сергеем по утрам было бессмысленно. Он всё равно находил повод: то ему по пути, то дождь, то у меня папки тяжёлые, то «просто сядь уже».
У входа в административное здание он заглушил двигатель.
— После объекта напишу.
— Хорошо.
Несколько секунд никто не двигался.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
Ладонь скользнула по моей щеке.
— Просто смотрю.
— За год не насмотрелся?
— Нет.
Он наклонился и поцеловал меня. Коротко, у самого входа, где сотрудники давно научились делать вид, что ничего не замечают.
Работа забурлила с первой же минуты. Начальник смены притащил спорный акт, бухгалтерия требовала уточнить суммы, диспетчер снова пытался провести заявку задним числом. Когда в десять началось совещание, я уже успела дважды пожалеть, что не доела завтрак.
— Давайте без этого, — попросила я, глядя на мастера участка. — Если оборудование не проверили вовремя, пишем как есть. Не надо потом задним числом придумывать красивую картину.
Мастер поморщился.
— Наталья Олеговна, но так штрафы же будут.
— Будут. И в следующий раз проверите вовремя.
В кабинете стало тихо.
— Работаем нормально, и штрафов не будет.
После совещания телефон завибрировал. Мама.
— Наташа, ты занята?
— Минут десять есть. Что случилось?
— Да ничего страшного. Решила узнать, как вы там живёте. Сергей опять на работе пропадает?
Я улыбнулась.
— Как обычно.
— Передавай ему привет. И смотри не забывай обедать.
— Сговорились вы с ним, что ли.
Мама засмеялась.
Ещё несколько минут поговорили о погоде, работе и соседке, которая снова затеяла ремонт.
— Кстати, о Свете, — вспомнила мама. — Она наконец решила подать на алименты.
Я откинулась на спинку кресла.
Имя больше не било под дых. Где-то внутри ещё откликалось, но уже глухо, как старая боль перед дождём.
— И как она?
— Устала. Мальчик растёт, денег не хватает. Максим, конечно, опять изображает пострадавшего.
— В каком смысле?
— Заявил, что едва справляется со своими долгами.
Несколько секунд я молчала.
За окном рабочие разгружали машину. Кто-то громко спорил у склада, потом хлопнула дверь.
— Ребёнок его, — произнесла я. — Значит, пусть помогает.
— Вот и я ей так сказала. Она, правда, долго надеялась, что Максим одумается.
Я промолчала.
— Света переживает, конечно.
— Представляю.
На этом разговор о сестре закончился. Раньше такое было бы невозможно.
— Мам, мне пора.
— Конечно. Работай.
После звонка тошнота накатила сильнее. Пришлось открыть окно и постоять пару минут, держась за подоконник.
Вот тут уже стало не до усталости.
Врач приняла меня после работы, в маленьком частном кабинете рядом с офисом. Белые стены, календарь с младенцем на столе, пластиковый бокал с ручками.