— Да, это куда уместнее, — согласился Док, пытаясь пригладить бакенбарды — странный ветер дергал и трепал их весьма причудливо.
Ква направился к мостику — спросить, чем могут быть полезны пассажиры в данный непростой момент. «Ворона» вновь отвратительно разворачивало боком, кренило. Ну и дерьмовая жизнь, и эти вот «собственные проблемы». Ква понял, что вновь думает не о крене, и даже не о судьбе «Молнии». Вопиющий шмондецовый парадокс — как сформулировала бы проницательная Профессор.
Проклятый парадокс, подорвавший веру в целесообразность существования всего мира, проявился прошлой осенью. В смысле, образовался и нагнивал он намного раньше, но вот прорвало в тот памятный осенний день. И ничего теперь не поделаешь, часть мыслей королевского шпиона, удачливого предпринимателя, ветерана (и дезертира) великого Похода Героев Севера, навсегда застряла в том нехорошем дне. Теперь у нас не только полумордый господин Квазимодо, но и полоумный. До добра подобная раздвоенность не доведет, но хоть наизнанку теперь выворачивайся и сам себе, как угодно, ври — ничего не поделаешь.
Там в болотах кричат царевны [1]
Та осень. Медвежья долина.
Липовая роща обнажилась, стала прозрачной. Летом, когда деревья цветут, аромат тут просто дивный, а жизнь так и жужжит. Сейчас прохладный простор ветвей, жухлый медовый цвет усыпанной опавшей листвой земли, темная зелень дальнего бора, бледная голубизна неба…. Вот-вот покажется дом…
Всадник был относительно молод, темноволос. Одет прилично, добротно, но неброско. Арбалет в чехле у седла, ножны кинжала торчат из-под куртки. Понятно, не в одиночестве путешествовал, путь-то от Тинтаджа неблизкий. По большей части двигался с попутным стражницким разъездом, потом с замковым обозом, обошлось без приключений, дело, в общем-то, обычное.
Из необычного у всадника имелся странный левый глаз. Уж очень отстраненно и неподвижно смотрел этот глаз вперед. Схож с настоящим оком, цветом и формой просто не отличить. Но уж слишком упорно конечную цель выцеливает, живым глазам такое несвойственно. Хотя дом — это дом, устремлен человек, высматривает последний поворот, за ним усадьба покажется…
Ну, сначала показалась засада. Дети, конечно, уже знали о возвращении отца, засели на подходе…. Не удивительно, егеря заранее просигналили.
…мальчишки вели коня, украдкой прощупывали вьюки, наперебой рассказывали о последних новостях. Ква слушал, усталость как рукой сняло, легко шагал по знакомой тропе. Дочь оседлала отцовскую спину — младшая лиса самая мелкая в семье, ее право вечно на отце кататься никто не оспаривает. Всё было чудесно. Потом Ква увидел жену и сразу понял — далеко не всё чудесно.