Рыдания душили.
— Я никогда больше так не поступлю, Ханна, — рычал Шай, осыпая поцелуями мои волосы. — Клянусь, все рассказывать буду. Я клянусь тебе, только не рви мне сердце. Прошу.
Позади громко заскулил Свейн. Моргнув несколько раз, смогла рассмотреть через пелену слез, как его избивают наемники Шая.
— Они заслужили, — рявкнул Шай. — Я никогда не был милосердным. Но я предупреждал их. Трижды. Говорил, чтобы не лезли. Чтобы не копали под меня. Но она все успокоиться не могла. Титул мимо сына проплыл, лезла, расспрашивала обо мне. Вынюхивала. Отца твоего на меня натравливала. А он все не поддавался. И тогда… — он умолк и тяжело выдохнул.
— Что тогда? — прошептала я охрипшим от холода голосом. — Что он сделал?
— Поставил тебя на кон в одном из крупнейших игорных домов и позволил этому сопляку Свейну тебя выиграть. Тебя — мою жену. Прилюдно разыграть в карты. Эта падаль получает там за дело. Никто не смеет позорить твое имя… А уж так тем более. Завтра их выкинут за стены города, а после демонстративно сожгут постоялый двор твоей тетки. Будет гореть так, что не заметить не получится.
Я закрыла глаза и снова уткнулась в его плечо. Как же меня трясло.
Как можно было играть на меня, словно я и правда вещь, девка гулящая, которую кто выиграл, тот и… Я снова заплакала.
— Прости, Ханна, прости меня, — Шай настойчиво искал мои губы, — прости, что не говорил. Эта грязь не для тебя… Не для моей слабенькой доброй девочки.
— Наш брак… он… — шепнула, ощущая, как он осыпает мое лицо поцелуями.
— Настоящий, любимая. Настоящий. И если с именем Шай О’Доэрти еще можно поспорить, то с родным, данным родителями, нет. Я подстраховался со всех сторон, когда понял, к чему все идет. Просто хотел понять, что ими движет и как далеко они могут зайти, вот и подыграл им в библиотеке. Я и представить не мог, что ты подслушаешь. Думал, что отдыхаешь. Прости, Ханна.
И я обняла его крепче.
Прижималась и все согреться не могла. Душа застыла.
— Холодно, — прошептала я. — Мне так холодно, Шай.
Он тихо зарычал. Его шаг ускорился.
Вскочив на крыльцо, прокричал:
— Горячий травяной чай! Лекаря!
Поднявшись по лестнице, понес по коридору. Меня трясло все больше.
— Сейчас, — шептал надо мной Шай. — Сейчас я согрею тебя, Ханна. Все хорошо. У нас с тобой все хорошо.
Шмыгнув носом, крепко зажмурилась.
Дверь в нашу спальню оказалась открыта. На полу валялся поднос. Перевернутая чашка, темная лужа рядом, тарелка и раскатившиеся по ковру булочки.
— Я перехватил угощения для тебя у Дороти, а когда зашел и понял, что тебя нет… Услышал на улице, как отъезжает их карета… Словно обезумел от страха. Побежал останавливать их… Решил, что они тебя умыкнули, но все оказалось куда страшнее, Ханна.