— Ясно, — Шай сел. — Нет, Ханна, разуваться не нужно, но и в обуви по пледу не ходят, присаживаются с краю.
Выслушав его, я аккуратно расположилась так, чтобы стопы остались вне пледа.
— Хм… Вот теперь я понимаю актуальность твоего вопроса, — Шай обвел рукой пустоту возле себя. — Снимай, милая, туфельки и иди ко мне.
Нахмурившись, я качнула головой.
— Ханна, ты сидишь там, как сиротливый воробушек. Делай, как я сказал.
Спорить дальше было глупо. Скинув обувь, я перебралась ближе к нему.
Солнце спряталось за облака. От озера тянуло прохладой.
Откинув крышку корзины, я достала собранные кухаркой тарелки и выложила бутерброды. В одну сторону с мясом. В другую — с жареными овощами. Сбоку стоял и графин с соком, плотно закупоренный пробкой.
Шай наблюдал за мной и морщился. Его ладонь растирала плечо с той стороны, где была рана.
— Я… я взяла мазь, — негромко призналась. — Если тебе больно — просто скажи…
— Больно, — он кивнул.
А после принялся медленно расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Я невольно наблюдала за ним, чувствуя, как щеки начинают пылать. Но виду старалась не подавать.
Шай медленно снял рубашку и, откинув ее, лег на спину лицом ко мне.
Смутившись еще больше, достала из корзины маленький деревянный бочонок.
По лужайке разнесся тяжелый травяной запах.
Осторожно зачерпнув пальцами мазь, стерла излишки, села удобнее возле расслабленного мужа и принялась аккуратно втирать ее возле раны, стараясь не задевать швы.
— Нельзя было выпускать тебя из постели, — проворчала. — О чем я только думала, когда эту корзину проверяла? Какие уточки, когда тебя только этой ночью штопали! И ладно я… У меня опыта подобного нет, но ты, Шай? Мы как бы с тобой о разводе договаривались, а не о том, чтобы ты меня вдовой оставил. Это несколько разные вещи.
Не знаю, откуда появилось это брюзжание, но, замерев, заметила, что у меня трясутся ладони. Я словно в прошлое вернулась, к кровати мамы. В голове звоном стоял ее надрывный кашель. Кровь на платках. Запах обезболивающих трав и пота.
— Не смей больше подставляться под нож, — шепнула упавшим голосом. — Не выдержу этого снова. Просто не выдержу.
На глаза навернулись слезы.
— Ханна, — видимо, Шай уловил, что мой голос задрожал, и попытался привстать, но я положила руку на его плечо и остановила.
— Я еще не закончила. Лежи…
— Прости, я не подумал, что тебе будет…
— Нет, просто нехорошие воспоминания, — я снова смазала чуть воспаленную кожу. — Не вставай пока, пусть все впитается.
Я закрыла бочонок и вытерла руки.
— Я знаю о твоей матери, Ханна, мне рассказали о том, как она умирала.