Арагон вместе с мужчинами укрыли тела камнями. Отдали им последнюю воинскую честь, прижали кулаки к груди подняли и опустили клинки.
Никто не говорил. Мы просто стояли. Каждый думал о своём. Казалось, даже воздух сгустился от скорби.
Внутри меня была та же тяжесть, что в глазах моего мужа.
Мы хоронили своих. Даже если они уже были неживыми.
В полном молчании мы продолжили путь. А когда небо стало более фиолетовым, что означало вечер в этом мире, мы добрались до следующего укрытия. Оно оказалось пустым. Ни следов, ни признаков жизни.
Арагон осмотрел всё тщательно: вход, следы сапог, стены.
— Здесь никого не было уже давно, — тихо сказал он.
Я видела, как с каждой минутой он становился всё мрачнее.
— Остаёмся здесь на ночь, — приказал наконец он, подняв взгляд на нас.
Голос его был хриплым, усталым, но непререкаемым.
Мы кивнули. Никто не возражал.
— Кьяра, — муж сел рядом, поставил один локоть на колено, склонился над травами, которые я перебирала у костра, поднял другой рукой стебель с редкими листьями и стал его внимательно осматривать. — Скажи мне, как, в этих ветках неопознанного происхождения, ты ориентируешься?
Я непринуждённо пожала плечами.
— Просто, — ответила я, — ты ведь знаешь, что зельеварение — это моя страсть, и у меня это хорошо получается.
Он покосился на меня, хмыкнул, передал мне стебель, потом перевязал волосы в тугой пучок, снова посмотрел на меня — я чувствовала, как он прожигает меня взглядом, — но продолжала дальше обдирать листья.
— Что ты сейчас готовишь? — спросил он.
— Восстанавливающее зелье.
Наступила тишина. Только вот пришлось выругаться про себя. Лучше бы придумала другое. Неужели попалась?
— Ты ведь помнишь, как ты учила меня его готовить. Признаюсь, не с первого раза, но я научился отличать травы друг от друга. Но среди того, что ты набрала, я ни одной травы не могу узнать: здесь растительность совершенно другого мира, другого порядка. Так как же ты тут ориентируешься в них?
Бездна!
Я вскинула взгляд. Лучшая защита, это нападение.
— Ты меня в чём-то хочешь обвинить?
— Разумеется нет, Кьяра, — он помедлил, — просто мне интересно, я рассуждаю вслух. Я не списываю всю свою силу только на физическую подготовку. В этом мире я не дракон, а значит на меня должна была накатывать слабость, усталость — что в принципе и было, когда я здесь провёл два дня. Но то, что ты нам готовишь, приносит свои результаты: чувствую прилив сил, никой слабости, головокружения, вполне сносно себя ощущаю как для человека; я уже не говорю о том, что ссадины и лёгкие порезы быстро затягиваются. Как же ты понимаешь из чего нужно готовить?