Сила, что только что рвала землю, ломала дворец, подчиняла себе стихии и портал, вдруг погасла, будто вырвали фитиль у свечи. Марго обмякла на его руках.
Арагон удержал её, притянул ближе, придерживая за плечи и за талию, чтобы она не упала на землю.
— Всё хорошо, — тихо сказал он, поднимая её на руки. — Держу.
Она была бледной, дыхание едва ощущалось, лицо — уставшим, но спокойным. Будто десятки лет боли, ярости и заточения наконец-то нашли выход.
Я сделала шаг к ним.
Моё сердце сжималось от страха и от сострадания.
Арагон поднял на меня серьёзный и спокойный взгляд.
— С ней всё будет в порядке, Кьяра. Покажем ее лекарю. Она отдала слишком много силы.
Я кивнула. Провела рукой по маминым спутанным, выцветшим волосам, по её виску, где всё ещё тлели слабые, почти угасающие зелёные линии.
— Мама… — прошептала я.
И в тот миг она едва заметно улыбнулась. Арагон осторожно прижал её к себе, будто оберегая от всего мира.
Суд над бывшим императором и его приближёнными длился три дня. Три бесконечных, тяжёлых, требующих железных нервов дня.
Дария и его приспешников вывели на центральную площадь столицы — туда, где когда-то он провозглашал законы.
Дарий Второй был бледен, исхудавший, цеплявшийся взглядом за каждого, кто проходил мимо, будто искал хоть одно знакомое лицо, готовое его защитить.
Но никто не отзывался.
Рядом стояли Варис, Лайяна и ещё несколько тех, кто десятилетиями творил произвол — советники, друзья, те, кто поддерживали власть и получали за это золото и привилегии.
Ни один не ушёл от наказания. У сопротивления была исчерпывающая база доказательств. На публичном суде выступал лорд Сой, бывший начальник дворцовый стражи, обезображенный мутацией, и многие другие воины, что вернулись из Бездны.
Суд вершили не мы — суд вершил народ. Люди, воины, матери, потерявшие сыновей.
И приговор был единогласно принят — бессрочное заключение, передача власти Совету. А жизнь у драконов долгая.
Мы стояли там с Арагоном, плечом к плечу. Его рука сжимала мою. Единогласно было принято, что теперь империей будет править Совет. Арагон входил в него.
А через две недели, в огромной гостиной нашего герцогского замка был собран Конклав ведьм — первый за сотни лет.
Съехались все: молодые, старые, те, кто только пробудился, и те, кто всю жизнь скрывал дар под замком.
Когда пришло время выбирать новую главу Конклава, все голоса обратились к Марго.
Она стояла в центре зала. Статная, красивая, настоящая ведьма. Она слушала других, и в её взгляде отражалась нежность… и боль.
— Нет, — сказала она тихо, но ясно. — Я не возьму этот пост.