— Потому что по-другому нельзя.
Я часто возвращался в день, когда я пришел домой и застал свою жену за украшением елки. Красивая, нежная, она была похожа на маленькую фею, а я на чудовище, которое вот-вот превратит наш волшебный лес в пустырь.
Если бы Бог дал мне шанс, я бы изменил многое: вернулся раньше, а не сидел еще час в машине. Подготовил Соню к разговору. Подобрал другие слова. Объяснил как все было, чтобы она услышала и мою сторону тоже.
Да, я бы поменял многое, но раз за разом убеждался, что все равно я бы ей все рассказал.
Не смотря на череду моих ошибок, я считаю самой большой — обмануть свою жену. Не дать ей даже шанса выбрать, как жить дальше. Прощать или нет — выбор, который человек делает сам.
— Она тебя не простит, — снова повторила Люба.
— Я знаю, — снова повторил я.
— Не знаешь, иначе бы не побежал к ней как щенок на приаязи, не позвонил тогда на трассе, не попал в аварию, не загремел в ту чертову больницу! Не она была рядом с тобой, а я! Я, Максим! И в благодарность за это ты забрал мою дочь!
Люба не плакала. Глаза сухие, безумные.
— Я могу договориться, чтобы к тебе еще раз пришел психолог.
— А полюбить меня сможешь? — едва слышно прошептала Люба.
— Что?
— Полюби меня, пожалуйста. Как свою Соню. Я ведь тоже достойна такой любви, Макс. Полюби меня, прошу. — Она ухватилась тонкими, болезненно белыми пальцами за край моего пальто. — Мы же оба покалеченные, только мы друг у друга и остались! Мы никому больше не нужны! Ты ей не нужен, Максим!
Я дернулся как от удара.
— То… то что произошло в отеле… это было не случайно?
Её глаза сверкнули нездоровым блеском. Всего на секунду. Брови съехали и выражение лица стало озлобленным, как если бы прямо сейчас она собиралась подписать указ о казни миллионов людей. Таких называли безумными. Но Люба ею не была. Просто опустошенной своим горем и очень злой на меня.
— Тяжело не знать правду, верно? Представляю, как ты мучаешься, когда пытаешься понять, как же все случилось. Неужели ты сам так сильно налажал, сам испортил свою жизнь? Наверное ты так часто задавался этим вопросом, — она глухо рассмеялась, — что даже спать перестал. Все бы отдал, чтобы понять, чтобы увидеть себя со стороны, верно? И я могла бы тебе помочь и дать такой нужный ответ… или нет. Я ведь тоже ничего не помню.
На лице Любы играла торжествующая улыбка. Не знаю, что было у нее в голове, но скорее всего там она праздновала победу над Максимом Титовым. Я сломал ее жизнь, она мою. Счет сравнялся.
Здесь мне больше нечего делать.
— Подпиши документы, пришли по почте. Полагаю, что адрес ты еще не забыла, — крепче сжав трость, я сделал несколько неуверенных шагов к выходу. Уже у двери остановился на секунду и добавил: — Я надеюсь, что в конце концов найдешь то, что искала, Люба.