Я понимал. Как и понимал то, что сейчас Исмаилову проще отпустить жену на коротком поводке, пока внимание не сместится с него на другой объект. Неблагодарная бывшая звучит в глазах избирателей куда слаще чем забитая и запуганная настоящая жена.
— А что будет после выборов?
— А после выборов мы заживем как прежде. Я и Лилия своей жизнью, ты своей. И ни у кого не будет болеть голова. — Его голос перестал был радушным и мягким. В нем больше не было попыток меня очаровать. — Кстати про жен. Твоя отлично отымела меня на первых заседаниях, — он поднял бокал и отсалютовал в мою сторону.
— Которая из? — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула и проигнорировав предложение выпить снова.
Весь разговор строился как теннисный турнир. Подача. Аут. Подача. Очко. Сет. Гейм. Исмаилов рассмеялся, оценив шутку, но быстро стих, словно не мог допустить, чтобы последнее слово оставалось за кем-то еще, кроме него.
— Софья Николаевна отличный юрист. Она могла сиять в Москве. Удивительно, что после успешно взлетевшей карьеры так поспешно приняла решение уволиться. Еще более интересно, как ее сын похож на тебя, Максим.
Итак, мы подобрались к самой сути.
— Вы намекаете на что-то?
— Говорю открытым текстом. Так долго скрывать своего наследника. Либо ты слишком хитер, либо тебя развели как лоха.
Беседа перешла в опасную фазу и я решил использовать любимый для таких случаев прием: надеть парик и клоунский нос.
— Тигран, вы когда-нибудь слышали про телегонию?
— Брось. Не надо задвигать про тот эксперимент с зебрами. Мы мужчины, а не тупые бабы с телефончиком вместо мозгов, чтобы транслировать ересь. Я верю только фактам.
Я отложил салфетку в сторону, демонстрируя, что наш ужин окончен.
— Что же до фактов — есть один, с которым не поспоришь — я бесплоден. У нас с Соней не могло быть детей. У меня их в принципе быть не может. С Любой же не случилось, и вы в курсе этого.
Кажется это вовсе не то, что хотел услышать Исмаилов и его бессовестная улыбка медленно стекла с наглого лица.
— Нужно быть очень уверенным в себе мужчиной, чтобы так открыто заявлять своем недуге.
— В этом нет ничего постыдного.
На самом деле я был готов танцевать на углях, лезть в петлю и снова пройти через ад двух, трех, четырех операций на мозге, лишь бы этот мерзавец исчез из нашей жизни. Пока он маячит на горизонте Сони и Степы я едва ли смогу нормально спать, есть и существовать.
Тигран поднял руку и к нам моментально подошел официант. Он попросил счет и настоял на том, что оплатит ужин.
— Считайте это моей благодарностью за быстро и чисто выполненную работу. Я ведь правильно понимаю, что проблема с Софьей Александровной решена?