Тигран рассмеялся и привстав, перегнулся через стол, чтобы хлопнуть меня по плечу. Удар получился крепким и совсем не дружеским.
Неожиданно лицо Исмаилова стало серьезным. Он будто снял очередную маску и вместо на нее нацепил другую, страшную.
— А ведь я знаю ваш секрет, Титов Максим Александрович.
***
— А ведь я знаю ваш секрет, Титов Максим Александрович.
— Очень интересно, что же за секрет, — я был максимально безразличен к полученной информации, но только внешне.
— Сначала хлеб — потом зрелища, — буркнул Исмаилов и поднял руку, подзывая официанта.
Мы заказали ужин и вино. Рубиновый напиток обновлялся в графине дважды. Врачи не рекомендовали мне употреблять алкоголь в больших количествах, поэтому на один мой бокал приходилось три, которые выпивал Исмаилов. К третьей смене блюд он закончил рассказ о том, как было непросто выживать в девяностых и подниматься в нулевых, скольких друзей он потерял из-за предательства. Правда Тигран ни разу не уточнил он был жертвой или тем, кто проехался по головам и судьбам близких, как асфальтоукладчик.
— Тигран, почему вы согласились на развод с Лилией? Не похоже, чтобы в вашей семье это была обычная практика.
— А кто соглашался? — Лукаво улыбнулся Исмаилов. — В нашей семье разводы недопустимы. Ни одна из четырех моих сестер не пойдет против воли своего мужа и никогда не осмелиться даже вслух произнести это слово. Просто Лилия… моя жена. Моя женщина. Она для меня одна единственная. Не в смысле физическом, конечно, — он снова усмехнулся. — Мужчина по природе своей полигамен. У нас в крови есть дух завоевателей и покорителей. И чем больше потенциальная добыча сопротивляется, тем слаще вкус победы. Понимаете? — Его глаза сверкали, когда он это говорил. И слова звучали не как потенциальные и гипотетические действия, а весьма реальные угрозы. — А жена… Она как дикая лань, уверена, что в своей среде обитания ей ничего не грозит, что законы и государство всегда будут на ее стороне. Но мы с вами знаем, как работает система. А она нет. Кроме того, она заблуждается и в том, что в разводе ей будет лучше.
— То есть это просто представление, — сделал я один единственный логичный вывод.
— Да, если она достаточно умна, чтобы принять безвыходность своей ситуации.
— Вы мучаете ее угрозой забрать сына.
— Я не угрожаю. Я заберу опеку над сыном — это решено. А без ребенка моя жена никуда не уйдет. И это тоже решено, просто ей нужно время, чтобы это понять. Лилия выбрала самый неподходящий момент, чтобы показать зубы. Эта предвыборная мясорубка, ты бы знал, до чего я ненавижу все это: галстуки, рубашки, запонки. Ты знал, что под запонки существуют специальные рубашки? Вот и я нет. — Незаметно для себя Исмаилов перешел со мной на ты. Но доверительнее наши отношения не стали. — Если бы я запер Лилю в подвале, пока она не одумается, посыпались бы неудобные вопросы от прессы, пошли косые взгляды от инвесторов. А это люди уважаемые, сам понимаешь.