В елках меня бесили две вещи. Завышенная цена и трудность транспортировки от машины до квартиры.
— Я все оплачу, — сказал Титов, — и все принесу.
Но слово свое не сдержал. И я, чертыхаясь на каждом шагу, еле волокла это дерево домой. Отмыла от уличной пыли, подождала пока ветки выпрямятся и осядут, установила ель на триногу и только к полуночи достала коробки с игрушками.
В этот момент и пришел Титов.
— Ты пропустил все самое интересное, — бросила из-за плеча.
— Прости, котенок.
С высоты стремянки я увидела, как его начищенные туфли прошли прямо по ковру. Макс опустился на диван и тяжело вздохнул.
— Я так понимаю, наряжать елочку под «Один дома» не получится?
Ни звука в ответ. Спустилась с чертовой стремянки и повернулась к мужу – тот откинулся на спинку и кажется заснул: в обуви, пальто и перчатках.
— Максим, иди в душ, я погрею ужин и ляжем спать. Ну ее, эту елку, у меня тоже нет настроения на все это. Еле давлю из себя праздник.
Титов резко распахнул глаза и подался вперед.
— Сонь, нам нужно поговорить.
Нехорошее предчувствие жгутом сдавило шею. Я повесила на ближайшую ветку стеклянный шар и легко, едва касаясь ногами ковра, подлетела к дивану. Как бабочка.
— Обычно таким тоном сообщают что-то плохое, Титов. Мне нужно как-то подготовиться?
У Макса дернулся в напряжении кадык:
— Я переспал с Любой.
— Не смешно, — улыбнулась я. Тогда все происходящее еще казалось шуткой. Глупым несвоевременным розыгрышем.
— Я переспал с Любой, — уже тверже повторил мой муж.
В этом был весь Максим Титов. В любое дело, компанию или историю он входил резко, ногой выбивая двери. Именно прямота и наглость сделали из него лучшего юриста Москвы. И вероятно худшего мужа в мире.
Я опустилась на диван рядом с Максом. Его слова до сих пор не доходили до меня:
— Переспал.
— Именно.
— Давно?
— Четыре, нет, пять недель тому назад. В командировке.
Ни единый мускул моего лица не дернулся при этом. Не женщина, каменная маска. Под которой корчилось от боли истерзанное существо.
Потому что четыре, нет, пять недель тому назад я лежала в больнице и оплакивала нашего не родившегося малыша. По факту это еще не ребенок, не прижившийся эмбрион. Так меня утешал гинеколог – старый дядечка с большим опытом. Про него говорили, что он творит чудеса, но на мне его магия сломалась. И это эко закончилось также ужасно, как и предыдущие попытки забеременеть.
Именно четыре, нет, пять недель назад, я полностью смирилась со своим диагнозом. Прошла все стадии: не верила, кричала, рвалась как загнанная в ловушку волчица, и даже санитар не смог удержать меня на гребанной койке. Потом в меня влили какое-то лекарство, после которого меня вывернуло наизнанку и рвало до болезненных спазмов в желудке.