– Константин Георгиевич ценит ваш вклад в развитие холдинга, – продолжил адвокат примирительным тоном. – Поэтому он готов предложить вам компенсацию. В размере пятнадцати миллионов рублей. И должность почётного консультанта с окладом сто тысяч в месяц на ближайший год.
Пятнадцать миллионов. За восемь лет совместной жизни. За «Хронос», который через два месяца должен был выйти на IPO стоимостью в несколько миллиардов. За мою молодость, мой талант, мою любовь.
Я закрыла папку. В переговорной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера.
– А если я откажусь? – спросила я.
Крылов пожал плечами:
– Тогда мы встретимся в суде. Где вы попытаетесь доказать, что имеете права на интеллектуальную собственность, принадлежащую холдингу согласно трудовому договору. Это будет… сложно.
– Сложно, но возможно?
Адвокат обменялся быстрым взглядом с Константином:
– Арина Михайловна, я буду с вами предельно честен. Теоретически – да, возможно. Но это займёт годы. Потребует огромных расходов на экспертизы, свидетелей, собственную юридическую команду. И даже в случае частичного успеха вы получите не более десяти процентов от стоимости активов.
Он наклонился вперёд, его голос стал ещё мягче:
– Поверьте моему опыту: пятнадцать миллионов наличными сегодня лучше, чем призрачный шанс на большую сумму через пять лет изнурительных разбирательств.
– Знаете, что самое отвратительное в этом предложении, Игорь Валентинович?
– Что именно?
– Попытка купить моё молчание. За то, чтобы я заткнулась и не рассказывала правду о том, кто на самом деле создал «Хронос». Дёшево вы меня цените.
Я посмотрела на Константина. Он сидел неподвижно, только пальцы нервно постукивали по столу.
– Повторюсь: «Хронос» – это не просто код. Это живая система. И у неё есть одна особенность, о которой ты, Костя, забыл.
– Какая? – спросил он, впервые заговорив за всё время встречи.
Я улыбнулась. Холодно. Совсем без тепла.
– Он помнит своего создателя.
Я направилась к выходу. У дверей обернулась:
– Ваше предложение я отклоняю. Готовьтесь к суду.
За моей спиной раздался голос Крылова:
– Арина Михайловна, вы совершаете ошибку…
– Нет, – сказала я, не оборачиваясь. – Ошибку совершил он. Когда решил, что меня можно купить. Задвинуть на задний план. Сделать «временной разведёнкой».
Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.
Лифт мчал меня вниз по стеклянной шахте небоскрёба, за его стенами проплывала Москва – серая, равнодушная, чужая. Я стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пыталась привести в порядок мысли.
Пятнадцать миллионов. Циничная цена за восемь лет жизни. Я ведь даже пошла у Кости на поводу и придушила своё желание иметь детей.