Она говорила быстро, деловито, и я чувствовала, как её уверенность передаётся мне. Не одна. Я больше не одна в этой битве.
— Срок ответа на письмо десять дней, — продолжала Екатерина Сергеевна. — Когда он проигнорирует его, а он проигнорирует, судя по вашему разговору, мы подаём заявление. К тому времени у нас будет полный пакет документов.
Я кивала, слушала, впитывала. План. У нас есть план. Чёткий, пошаговый. Не хаос эмоций, а стратегия.
— И ещё одно, — Екатерина Сергеевна посмотрела на меня серьёзно. — Готовьтесь к тому, что он будет сопротивляться. Всеми способами. Вы слышали, как он говорил: «размажу». Он будет давить. На вас, на вашу семью, возможно, через ребёнка. Это больно, но нужно быть готовой.
— Я готова, — сказала я.
И впервые за долгое время это была не бравада, не попытка убедить себя. Я действительно была готова. К битве. К боли. К тому, чтобы идти до конца.
За окном начинало темнеть, ноябрьский вечер опускался на город. Я вышла из здания на улицу, вдохнула холодный воздух полной грудью. В сумке лежали копии документов и список следующих шагов, написанный чётким почерком Екатерины Сергеевны.
Телефон в кармане молчал. Он не перезвонил. Не написал. Наверное, уже забыл о нашем разговоре, посмеялся и вернулся к своим делам. К своей жизни, в которой тихая Оля просто досадная помеха, которую можно отмахнуть, как надоедливую муху.
Он даже не понял, что всё изменилось. Что передо мной уже другая женщина. Та, которая провела аудит его фирмы. Которая нашла доказательства. Которая наняла адвоката и готова идти в полицию.
Я села в машину, завела мотор. Посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Уставшее лицо, тёмные круги под глазами, сжатые губы. Но в глазах что-то новое. Сталь. Решимость.
— Ты сам выбрал, Андрей, — прошептала я своему отражению. — Сам.
И поехала домой, где меня ждали родители и дочь, которая ещё не знала, что её мир вот-вот изменится навсегда.
Первые два дня после нашего разговора Андрей молчал. Ни звонков, ни сообщений. Это пугало больше, чем угрозы — я знала, что он не из тех, кто сдаётся. Значит, готовит что-то.
Он появился на третий день, около трёх часов.
Я была у родителей, помогала маме с обедом, когда за окном послышался звук подъезжающей машины. Хлопнула дверь. Потом быстрые, злые шаги по гравийной дорожке.
— Оля! — голос Андрея разрезал тишину, как нож. — Оля, выходи! Я знаю, что ты здесь!
Мама замерла у плиты с лопаткой в руке. Я медленно отложила нож, которым резала овощи. Сердце заколотилось быстрее, но страха не было. Только усталость и глухое раздражение.