Я подняла глаза. За окном кабинета виднелись крыши старых московских домов, голые ветки деревьев, серое ноябрьское небо. Где-то там, в этом огромном городе, моя дочь сейчас сидит в школе, учит таблицу умножения или рисует в альбоме. Не подозревая, что её мама решает судьбу её отца.
— А если я не подам? — спросила я тихо. — Что тогда?
— Тогда вы разводитесь, делите имущество как есть. Фирма формально убыточная, делить особо нечего. Квартира ваша, добрачная. Машины поделите. Андрей уйдёт с минимальными потерями и восемнадцатью миллионами, которые он вывел за эти годы.
— То есть он победит.
— Можно сказать и так.
Я встала, подошла к окну. Прижала ладонь к холодному стеклу. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке.
Лиза. Всё упиралось в Лизу. Каждое моё решение отзовётся в её жизни. Если я промолчу, она вырастет, зная, что мама позволила себя обокрасть. Что можно врать, предавать, воровать и ничего за это не будет. Если я пойду до конца, она может возненавидеть меня за то, что посадила её отца.
Но ведь не я его сажаю. Он сам. Своими руками, своими решениями, своим враньём. Год за годом.
Бабушкина квартира, которую я продала, чтобы дать ему стартовый капитал. Моя зарплата, которая годами уходила на семью, пока он «вкладывал всё в бизнес». Отпуска, которых не было. Одежда, которую я не покупала. Парикмахерские, в которые не ходила. Всё это время я экономила на себе, а он выводил миллионы на свою любовницу и её мать.
— Я хочу попробовать по-другому, — сказала я, открывая глаза. — Дать ему шанс. Последний.
Екатерина Сергеевна наклонила голову, ожидая продолжения.
— Я позвоню ему. Сейчас. Предложу вернуть деньги добровольно. Если вернёт, я не пойду в полицию. Если откажется… — я сделала паузу, — тогда он сам выбрал.
— Это разумно, — кивнула адвокат. — И правильно с точки зрения будущего судебного процесса. Вы предложили мирное урегулирование, он отказался. Это характеризует его, не вас.
Она пододвинула ко мне телефон на столе.
— Звоните. Я буду свидетелем разговора.
Я достала свой телефон. Нашла его номер в контактах. «Андрей» — просто имя, без сердечек и эмодзи, которые когда-то там были. Палец завис над кнопкой вызова.
Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно на весь кабинет. Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Нажала.
Гудки. Раз. Два. Три. Я почти надеялась, что он не ответит, что можно будет отложить этот разговор, ещё немного побыть в неопределённости.
— Да? — его голос, раздражённый, нетерпеливый.
— Андрей, это я, — мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось. — Нам нужно поговорить.