— Давайте вернёмся к делу, — Кравцов снова надел свою улыбку, как маску. — Условия, которые мы предлагаем, весьма щедрые. Полный возврат средств плюс доля в компании — это больше, чем Ольга Михайловна получит, если дело дойдёт до суда.
— Откуда такая уверенность? — спросила Марина.
— Ну, судебные процессы — вещь непредсказуемая. Даже с хорошей доказательной базой. Даже с показаниями свидетелей. — Он сделал паузу, и я поняла, что он намекает на Ратманову. — Свидетели могут изменить показания. Документы могут потеряться. Всякое случается. А здесь — гарантированный результат. Деньги на счёт, документы на долю, все расходятся… удовлетворённые.
— Не все, — сказала я.
Он посмотрел на меня, приподняв брови.
— Простите?
— Не все будут удовлетворены. Я не буду.
Андрей дёрнулся, как от удара.
— Ольга… — начал было он.
— Нам нужно время, — перебила Марина. — Мы рассмотрим ваше предложение и дадим ответ.
— Сколько времени? — Кравцов нахмурился.
— Неделя.
— Неделя — это много. Дело движется, каждый день на счету.
— Неделя, — повторила Марина твёрдо. — Или мы прекращаем разговор прямо сейчас.
Они переглянулись — адвокат и клиент. Андрей был бледен, на лбу выступила испарина. Он едва заметно кивнул.
— Хорошо, — сказал Кравцов. — Неделя.
Они ушли, и я ещё долго сидела в кресле, не в силах пошевелиться. Тело казалось чужим, тяжёлым, как будто его налили свинцом.
— Ну что, — Марина отложила блокнот, — что думаете?
— Не знаю, — честно ответила я. — Я правда не знаю.
Она встала, подошла к окну, посмотрела на улицу. Свет падал на её лицо, высвечивая морщинки у глаз, седые пряди в тёмных волосах.
— Давайте рассуждать логически, — сказала она, не оборачиваясь. — Если принимаете сделку — получаете деньги и долю, Андрей остаётся на свободе. Если не принимаете — дело идёт в суд, он получает срок, но деньги вы можете не увидеть. Или увидеть через много лет, после всех апелляций и исполнительных производств.
— То есть вы советуете согласиться?
— Я излагаю факты. — Она обернулась. — Решение за вами, Ольга. Только за вами.
Я вышла от Марины и долго бродила по улицам, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня куда-то: мимо магазинов с яркими витринами, мимо кафе, из которых тянуло кофе и выпечкой, мимо людей, спешащих по своим делам. Начал накрапывать мелкий дождь. Капли оседали на волосах, на плечах, стекали по лицу. Я не замечала. Просто шла и думала.
Взять деньги и отпустить его? Отказаться и смотреть, как он садится?
Я думала о Лизе. Как она будет расти, зная, что её отец в тюрьме. Как будет отвечать на вопросы подружек: «А где твой папа?» Как, может быть, будет ездить к нему на свидания, в казённое здание за колючей проволокой, через металлоискатели и проверки.