Судья взяла документы, начала просматривать. Адвокат Андрея заёрзал на стуле.
— Но мой доверитель фактически не проживает…
— Фактическое место проживания не имеет юридического значения, — перебила Марина, и в её голосе зазвенел металл. — Закон обязывает направлять уведомления по адресу регистрации участника. Что и было сделано. Если истец не позаботился о получении корреспонденции по месту своей регистрации — это его ответственность, не ответчика.
Она сделала паузу, посмотрела на судью.
— Более того, ваша честь. Письмо не было возвращено с пометкой «адресат выбыл» или «по данному адресу не проживает». Оно вернулось с пометкой «истёк срок хранения». Это означает, что письмо ждало получателя на почте положенный срок, и его просто никто не забрал.
Я посмотрела на Андрея. Он сидел неподвижно, с каменным лицом, но я видела, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих подлокотник.
— У меня есть ещё одно доказательство, — продолжала Марина. — Распечатка детализации телефонных звонков истца за период хранения письма на почте.
Она положила на стол ещё несколько листов.
— Как видно из распечатки, истец в этот период находился в городе и активно пользовался телефоном. Он не был в командировке, не лежал в больнице, не находился в обстоятельствах, которые помешали бы ему получить письмо. Он просто не захотел его получать. Сознательно уклонялся от уведомления, чтобы потом оспорить решение собрания.
Адвокат Андрея вскочил.
— Это домыслы! Мой доверитель не обязан…
— Сядьте, — голос судьи был негромким, но таким, что адвокат немедленно опустился на стул. — Суд изучит представленные доказательства.
Она снова углубилась в бумаги. В зале повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Я смотрела на судью и пыталась прочитать что-нибудь по её лицу, но оно оставалось непроницаемым, профессионально-нейтральным.
Минуты тянулись как часы. Я чувствовала, как взмокла спина под блузкой, как пересохло во рту. Рядом со мной Марина сидела неподвижно, только пальцы чуть постукивали по папке — единственный признак того, что она тоже нервничает.
Наконец, судья подняла голову.
— Суд удаляется для принятия решения.
Она встала, вышла. Все зашевелились, заговорили вполголоса. Я повернулась к Марине.
— Как думаете?..
— Всё хорошо, — она накрыла мою руку своей. — Доказательства железные. Ему нечего противопоставить.
Я кивнула, хотя внутри всё ещё тряслось. Посмотрела направо: Андрей о чём-то яростно шептался с адвокатом, и по его лицу было видно, что разговор неприятный. Адвокат разводил руками, качал головой.