— Что дальше? — спросила я.
— Дальше — суд по иску Андрея. На следующей неделе. А потом… — Марина улыбнулась, — потом мы начнём наступление.
Здание суда давило на меня ещё снаружи — серое, массивное, с колоннами у входа и тяжёлыми дверями, которые закрывались с гулким стуком. Внутри было не лучше: длинные коридоры с высокими потолками, облупившаяся краска на подоконниках, лампы дневного света, гудящие где-то под потолком. Я стояла у окна, глядя на трещину в стекле, и пыталась унять дрожь в руках. Не получалось.
Марина сидела на деревянной скамье рядом, просматривая документы в папке. Спокойная, собранная, в строгом тёмно-синем костюме, с волосами, убранными в гладкий пучок. А я чувствовала себя школьницей перед экзаменом, к которому не успела подготовиться.
— Перестаньте нервничать, — сказала Марина, не поднимая глаз от бумаг. — У нас сильная позиция.
— Я знаю, — ответила я, хотя на самом деле не знала ничего. Знала только, что через полчаса увижу Андрея впервые с того дня, когда выгнала его из дома. И от этой мысли внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок.
Коридор постепенно заполнялся людьми. Какая-то женщина в потёртом пальто сидела у противоположной стены, нервно перебирая ручку сумки. Двое мужчин в костюмах о чём-то тихо переговаривались у окна. Молодой парень с папкой под мышкой торопливо прошёл мимо, едва не задев меня плечом. Обычный день обычного суда, десятки дел, сотни судеб и моя где-то среди них, такая же обычная для всех и такая важная для меня.
Я увидела его раньше, чем услышала. Он шёл по коридору уверенной, знакомой походкой. Рядом семенил невысокий мужчина с портфелем, видимо, его адвокат. Андрей что-то говорил ему, наклонившись к уху, и на его лице было выражение, которое я хорошо знала: сосредоточенное, деловитое, выражение человека, который контролирует ситуацию.
Наши глаза встретились.
Я ожидала чего угодно: злости, презрения, может быть, даже раскаяния. Но он просто скользнул по мне взглядом, как по пустому месту, как по предмету мебели, и отвернулся, продолжая разговор с адвокатом. Словно я была никем. Словно десять лет не существовало.
Это было больнее, чем я думала. Не сама встреча, а это равнодушие, эта пустота в его глазах. Как будто я уже перестала для него существовать, как будто всё, что между нами было, просто стёрлось, как мел с доски.
— Ольга, — голос Марины вернул меня в реальность. — Нас вызывают.
Зал судебных заседаний оказался меньше, чем я представляла. Ряды деревянных скамей, стол судьи на возвышении, флаг в углу, портрет на стене. Всё очень официальное, очень серьёзное, и от этой серьёзности мне стало ещё страшнее.