Развод. Дама non-stop. Когда тебе 40 плюс
Лидия
Такси останавливается перед воротами моего дома, но ворота не открываются.
Я достаю из сумки сотовый, чтобы позвонить старшему по охране. Но не успеваю этого сделать. Старший — здоровенный детина слегка за тридцать, показывается из калитки, расположенной слева от ворот. В руке он несет мой чемодан…
У меня такое чувство, что я смотрю очень странное кино, события в котором развиваются вопреки всем законам логики. Вылезаю из салона такси, на котором приехала с вокзала. Меня ведь даже не встретили — вспоминаю я еще одну странность.
Водителю такси ничего не говорю. Мне сейчас не до этого… Я уже чувствую, что что-то случилось. Что-то непоправимое… То, что должно будет стать точкой отсчёта.
— Добрый день, Лидия Сергеевна, — здоровается молодой мужчина. И избегает смотреть мне в глаза.
Плохой знак. Отмечаю походя.
— Добрый день, Алексей.
Водитель такси за нашими спинами достаёт из багажника еще один мой чемодан и сумку, вещи с которыми я ездила к больной матери на три недели.
Затем хлопает автомобильная дверца и слышится звук отъезжающей машины.
Только после этого я замечаю в руках у Алексея розовую пластиковую папку-конверт на кнопке формата А4 с документами внутри, и моя озадаченность еще сильнее увеличивается.
— Почему не пропустили такси на территорию? Что-то случилось? — холодный порыв ветра бросается мне в лицо словно голодная взбесившаяся собака, пробирается под одежду, заставляя поёжиться.
Мне хочется домой. В тепло. Отдохнуть, в конце концов. Я очень устала. Измотана, как физически, так и морально.
И я делаю шаг в сторону, чтобы обойти Алексея и зайти в калитку.
Но… Не тут-то было. Алексей делает шаг вместе со мной, преграждая мне дорогу.
Что-то не так… Что-то очень сильно не так, иначе бы работающий на моего мужа человек не посмел бы вести себя подобным образом.
— Лидия Сергеевна… — мужчина, большой, взрослый, как-то тушуется, смущается, чешет сгибом руки подбородок.
И, по-моему, даже слегка краснеет.
— Вам туда нельзя… — выдавливает он наконец.
Я задираю голову, чтобы видеть его лицо, и уточняю:
— Домой?
— Угу… Это теперь не ваш дом, — узнаю я сногсшибательную новость.
— А чей? — возникает у меня закономерный вопрос.
Муж, что, переехал за то, время, что я отсутствовала? И не соизволил мне сообщить? А свою охрану новому владельцу в наследство оставил?
— Павла Константиновича.
— Зайковского? — зачем-то уточняю и произношу фамилию мужа.
— Да… Его… Но он велел вас не пускать… — осиливает старший еще одну новость, от которой я уже чувствую себя нехорошо.