Все деньги я вернула, проценты раздала, доли выкупила — сейчас моя школа это бренд и попасть сюда мечтает если не каждый ребенок, то уж точно каждый родитель каждого ребенка. Стараюсь говорить так, чтобы было понятно — Казанский тут ни при чем.
— Окей. Тут мы кго разнесем, с салонами сложнее. Они принадлежат твоим девочкам, а те могут отозвать доверенность и переписать ее на отца.
— Пускай, — спокойно говорю я и, поймав удивленный взгляд Яшина поясняю, — Возможно, они правы и мой муж действительно жертва этой ситуации. Возможно, он действительно хочет как лучше и приумножит их капитал.
— Ты же понимаешь, что он то еще мудло, которому тупо нужны деньги?
— Я да. Они нет. Но я ничего не буду делать, потому что считаю – девочки должны получить этот урок.
— Урок… в несколько миллионов?
— Влад, — устало опускаю плечи, — если мои дети займут сторону мужа, то я потеряю куда больше чем просто деньги.
Я медленно смакую ужин, макароны мягкие, переваренные, именно такие как надо! Влад листает свои заметки. Граф устроился у моих ног, время от времени тычется мордой в колено — видимо, всё-таки вспомнил, кто его хозяйка.
— Ладно, переходим к самому сочному, — Влад постукивает карандашом по столу. — Ресторан.
— Да, — киваю я, отодвигая тарелку. — Моё слабое звено.
— Именно. Потому что ты не успела отписать его на Тимофея.
— Успела или нет, это уже не имеет значения.
Он поднимает бровь, но я лишь пожимаю плечами.
— Это вопрос принципов, Влад. Пока я пахала, он… просто жил. И ждал момента, когда, наконец, сможет стать счастливым. Без меня. Разве это справедливо? Разве я не имею права банально обидеться на него за это?
— И банально подсыпать ему мышьяк в овсяную кашку? – Ухмыляется он. — Ладно, это мы обсудим потом, моя мстительная фурия. Пока я хочу понять, насколько ты отчаянная, раз готова все уничтожить, лишь бы не делить со своей Казанской сироткой?
Я загадочно улыбаюсь и ловлю его взгляд.
— Доверься мне. Я смогу построить новый ресторан, даже если придётся делать это на обломках старого. В этом случае я потеряю только деньги. А если поделю всё пополам — то и деньги, и… собственное достоинство.
Влад слегка наклоняется вперёд, его пальцы сцеплены, локти на столе.
— Владлен не получит ничего из того, что делала для него я, — продолжаю я, и в голосе появляется сталь. — Если бы было можно, я бы и работы его лишила. Потому что там каждая корочка, каждая подпись — результат моих трудов!
Влад растягивает губы в хищной улыбке.
— Ну, если ты так хочешь его раздеть… Может, хотя бы трусы оставишь? А то мужику неловко будет по Москве голым ходить.