Возвращаемся назад, заселяемся в небольшую гостиницу. По плану поездка к святому источнику Батюшки Серафима. Достаем белые длинные рубашки себе и Вите. Голыми купаться нельзя, не принято. Едем в автобусе с другими паломниками.
Просторные купальни, а вода… ледяная. Витю просто обливаем водой, зачерпнув в ведро. А вот нам нужно спуститься по ступенькам и три раза окунуться с головой перекрестившись.
Наташа забегает, не раздумывая, набирает в грудь воздуха:
— Во имя Отца! — окунается с головой.
— И Сына! — второе погружение.
— И Святаго Духа! — крестится и еще раз ее макушка скрывается под прозрачной водой.
Быстро выскакивает, стягивает рубашку и начинает растираться полотенцем. Кожа красная, от нее даже пар слегка идет.
— Давай, Ленка! Не трусь!
— Легко тебе говорить. Знаешь, какая я мерзлячка?
Набираюсь смелости, и после пожилой женщины, спускаюсь по деревянной лесенке.
Едва нога касается воды, как на меня нападает неконтролируемый страх. В голове плывет, сердце работает на разрыв, тело сковывает судорога, ноги не двигаются. Я быстро разворачиваюсь назад, но Наташа и еще какая-то девушка не дают мне вернуться.
— Лена, окунись! Тебе нужно! — настаивает подруга.
Зубы стучат от паники, сила вопит: «Беги отсюда, дура! Сдохнешь!»
— Наташ, я не могу! У меня ребенок маленький! Если сердце остановится, он сиротой останется.
— Ничего с тобой не будет! — уже руками толкает меня Наташа.
Я вспоминаю, как мне становилось легче в церкви после причастия, когда была беременная, и снова пытаюсь спуститься.
Вода кажется ледяной. Не чувствую ног. Тело протестует. Арктический холод сковывает мышцы.
— Во имя Отца! — неподъемная рука расчерчивает крестное знамение.
Я приседаю, согнувшись вперед и опустив голову в воду. Легкие разрываются, дыхание останавливается. С трудом выныриваю.
— И Сына! — хриплю. Второе погружение дается немного легче.
— И Святого Духа! — еще одно усилие, и по телу разливается жидкий огонь. Он проникает в каждую клетку. Гонит прочь темноту и холод. Наполняет светом и благодатью.
Выползаю из купели, хватаясь руками за ступени.
— Молодец, Ленка! Ты это сделала! — хлопает меня по спине подруга.
Помогает стянуть мокрую рубашку и растереться сухим полотенцем.
Тело горит как в лихорадке. Будто меня бросили в костер. Но в то же время в голове невероятная легкость. Я кажусь себе легкой, как перышко. Подуй ветерок — и взлечу.
В гостиницу возвращаемся довольные. Витя засыпает, положив голову маме на колени. Наташа на руках несет его в номер, и даже не поднимает на ужин — ребенок спит беспробудным сном.