Головные боли, шея, живот, диафрагма. Будто мне дали небольшую передышку, а потом с новой силой принялись мучить.
Когда Олег выходит на работу, с малышом помогает Аленка. Дочка после школы сначала бежит в детскую. Не представляю, как бы я справлялась без нее.
Наша жизнь возвращается в прежнее русло, только теперь в ней больше забот и радости.
Еще несколько лет я страдаю от непонятных болячек. Голосов в голове больше не слышу, но тело… Оно продолжает выдавать странные реакции на стресс, физическую усталость, недосыпание и сильные эмоции.
Меняет все поездка в Дивеево…
У Наташи родился здоровый мальчик, но проблемы появились позже. Вите пять лет, а он не говорит. Врачи никакой патологии не находят, но ребенок молчит. Они с мужем немало помотались по известным педиатрам, неврологам, психологам, только результата нет.
Кто-то посоветовал Наташе свозить ребенка в Дивеево, к батюшке Серафиму Саровскому. Пусть не близкий: до Арзамаса на поезде, а там автобусом или такси. Наташа позвала меня с собой, и я согласилась.
В конце марта приезжаем утром в Дивеево и сразу идем на территорию женского монастыря. Первое, что бросается в глаза — очень много птичьих гнезд на деревьях. Вдоль ограды растут тополя, и на них гнездятся грачи и другие пернатые.
Солнышко пригревает сильнее, чем в Череповце. Территория очень ухоженная, много цветов, кустарников. Туи, словно новорожденные в пеленках, завернуты от мороза в спанбонд. Собачья будка приподнята над землей, чтобы вода не затекала. Перед входом мосточки из двух досок, а на них наброшен коврик. Из будки торчит сено. На деревьях много скворечников и монастырский сад наполнен птичьими трелями.
Все пространство утопает в незримой благодати. Ее нельзя увидеть, можно только почувствовать.
От умиления слезы текут по щекам. Мы с Наташей словно в раю: так красиво вокруг, душевно, мило, наполнено безмерной любовью и женским вниманием.
Проходим по канавке Богородицы, читая молитву Деве Марии. Затем садимся на скамейку, расстегиваем куртки. Витя играет с котенком, что развалился под кустом.
Солнышко уже высоко, становится жарко, и вдруг я вижу, как белоснежный храм словно оторвался от земли и парит в воздухе.
Задерживаю дыхание и боюсь моргнуть. Трогаю Наташу локтем.
— Наташ, ты это видишь? — шепчу едва слышно.
— Ага… Чудо?
— Чудо…
Еще пара секунд и видение исчезает.
Нас переполняет такая любовь и благодарность, что невозможно высказать эти высокие чувства. Мы только и вытираем слезы, глядя друг на друга. Слова не нужны. Они даже лишние в этом святом месте…