Это уже не просто боль. Это безумие!
Останавливаюсь посреди заснеженного двора, тяжело дыша. Решение приходит мгновенно. Холодное и острое, как осколок льда.
Нужно забрать из садика Аленку и уехать к себе в квартиру, чтобы не навредить Олегу, когда он вернется домой. Чтобы не поддаться этому шепоту.
Нужно запереть себя в клетке, пока не приду в себя.
Если это вообще возможно…
Вечером приезжает Резников. Слышу его голос, который умоляет открыть дверь. Стою, прижавшись спиной к холодной стене, и зажимаю себе рот рукой, чтобы не выдать ни звука.
Не открываю, это опасно. Олег не понимает насколько.
Наивно полагает, что я обиженная женщина, которую нужно успокоить, утешить. Я заперла дверь не от него, а от себя. Чтобы спасти его от той тьмы, что шевелится внутри меня.
Ночь превращается в ад. Меня бросает то в жар, то в холод. Кошмары цепляются за сознание мерзкими лапами: я вижу, как Олег падает, как его глаза стекленеют, а я стою над ним, и с моих губ срывается шипение.
Просыпаюсь в ледяном поту, живот сводит от острой, режущей боли. Но к утру становится легче. Боль уходит, оставляя после себя выжженную пустыню, и туман в голове. Густой, серый туман, через который едва пробиваются мысли.
Еду на работу на такси. Поездку в набитом людьми автобусе я сегодня не осилю. Мне страшно от чужих взглядов, громких голосов, случайных прикосновений. Кажется, если меня заденут — взорвусь. Сила уснула, но легко может вырваться наружу, если ее потревожат.
Метель за ночь улеглась, и город кажется умытым и чистым. Светит яркое, зимнее солнце, от которого больно глазам. С утра легкий мороз, щиплющий щеки. Подходя к главному корпусу университета, замираю.
Резников.
Он стоит недалеко от входа, в распахнутом черном пальто, и высматривает меня в пестрой толпе студентов и сотрудников.
Первый порыв — развернуться и убежать. Спрятаться.
Я не готова к разговору. А вдруг меня снова накроет волна черной ярости? Вдруг я не удержусь, наговорю всякого…
Усилием воли держу себя на месте. Бегать от проблемы — значит, позволить ей расти. Надо закончить, поставить точку. Донести до Олега, что мы расстаемся. Разорвать эту связь, как бы ни было больно. Отрубить, пока я не отравила его своим ядом.
Делаю шаг вперед. Еще один. Резников выхватывает мое лицо из толпы, и его собственное на миг светлеет от облегчения. Он решительно шагает навстречу, разрезая поток людей.
Без шапки, воротник пальто поднят, щеки красные от мороза.
Сколько он здесь стоит? Час? Два? Замерз совсем. Заболеет…
И эта мимолетная мысль, эта вспышка заботы причиняет почти физическую боль.