Выхожу из автобуса, и ледяной ветер тут же пытается сбить меня с ног. Закутываюсь в шубу, иду, почти бегу к его офисному зданию, а сердце как-то тревожно, гулко бьется о ребра.
В приемной на месте никого нет. Странно. Слышу приглушенные голоса из-за двери кабинета Олега. Она слегка приоткрыта. Я не стучу. Берусь за холодную металлическую ручку, распахиваю дверь и в ту же секунду цепенею, превращаясь в соляной столб.
Время останавливается. Воздух становится вязким, плотным, лишенным кислорода. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Резников… жарко целуется со своей смазливой помощницей.
Она обвила его шею руками, прижимается к нему всем телом в своем неприлично коротком платье, а он… Не отталкивает ее.
Картинка выжигает сетчатку. Дикая, уродливая, первобытная ревность вонзает раскаленные зубы в самое сердце.
В животе что-то ледяное, склизкое шевелится и ползет вверх по пищеводу. Меня мутит. Голову ведет, кружит.
— Прокляни! Не стой столбом! Ты можешь их наказать так, что сдохнут на месте! — мерзко шипит кто-то внутри. Хор голосов. Все они жаждут крови.
— Он предал тебя! Как и тот! Все они одинаковые! Сотри его в порошок!
Я уже приоткрываю рот, на языке горят огнем роковые слова.
Чувствую, как сила собирается внутри, концентрируется, готовая вырваться смертоносным потоком.
Но в этот миг Олег отрывается от губ Дины и видит меня. Я вглядываюсь в его глаза. В них нет страсти или удовлетворения.
В них плещется вселенский ужас и отчаяние. Взгляд человека, который смотрит на то, как рушится его мир.
И этот взгляд меня отрезвляет.
Это же он, мой Олег. Тот, кто шептал мне о любви всего несколько часов назад. Тот, кого я целовала этим утром. Тот, кто вытащил меня из черного болота проблем, кто возился со мной и Аленкой, кто защищал от Верещагина…
А я готова его убить?!
Нет.
НЕТ!
Срываюсь с места и бегу прочь, чтобы не наделать беды. Чтобы спасти Резникова от себя.
Толкаю тяжелую входную дверь, вылетаю на улицу в объятия метели. Не разбирая дороги, сворачиваю за угол, скольжу по обледенелому тротуару, чуть не падаю.
Убегаю через дворы, смахивая перчаткой злые, горячие слезы, задыхаясь от ледяного воздуха и ужаса.
— Убей! Убей! Убей! — кричит хор в моей голове.
— Нет! Я люблю его! Я не причиню ему зла! — ору в голос, и мой крик тонет в вое ветра. Навстречу идет пара, они шарахаются от меня, как от прокаженной.
Боже, неужели я все-таки сошла с ума?!
Голоса в голове. Неконтролируемая, убийственная агрессия. Спутанность сознания…