На миг начальник острога потерял самообладание. Ему уже доложили, что беглецы настолько искусно перевоплотились в стражей порядка, что смогли обмануть целый караул. Теперь причина такой маскировки стала понятна. Этот петух в перстнях их загримировал. Кренов видел подобное в кино: каждому можно изменить лик до неузнаваемости.
— Где находятся Гриня и Никита? — спросил начальник.
— Вот вы и узнайте! — буркнул пленник. — Вы ведь их упустили! Упустили!
Волна гнева выключила мозг Кренова. Он поднял кувалду над собой и полностью перестал себя контролировать. Перед глазами была красная пелена. Он буквально видел, как трещит черепная коробка задержанного. Как содержимое его никчёмной головы разлетается по допросной комнате. И вдруг…
— Вингардо! — закричал странный мужчина в перстнях.
Двое дюжих полицейских отлетели от него, словно их тросом выдернули назад. Недоумение в глазах своих парней Кренов запомнил навсегда.
— Кьюмос! — прокричал задержанный и простёр левую ладонь перед собой.
Внезапно тяжёлая кувалда вылетела из рук начальника острога, манимая неведомой силой. Кренов почувствовал, как волна суеверного ужаса перехватывает дыхание. Он упал на колени и принялся читать «Отче наш» — первое, что пришло на ум.
— Встаньте, — приказал антимаг. — Ох и влипли же мы… Я прибыл сюда, чтобы проконтролировать казнь Григория Безымянного! А вы?
Кренов бросил взгляд на своих ребят. По всей видимости, задержанный неправильно рассчитал магическую силу. Один из надзирателей сильно приложился головой о кафель. По плитке расплывалось пятно крови. Второй был без видимых телесных повреждений, но тоже — без сознания.
— Я… — прошептал Кренов. — Кто я? Кто же я?
Внезапное сумасшествие начальника острога значительно осложнило координацию действий по поиску двух опаснейших злодеев. Хотя командование принял Шарапов, драгоценные минуты и часы были упущены. Охранники, которые стали невольными очевидцами «фокусов» антимага, быстро пошли на поправку. И Зема, и Сыть получили солидную компенсацию за неудобства. А ведь могли бы и не получить…
Сидя в своём кабинете, Григорий Бесстужев пытался понять, где он ошибся. Снова и снова антимаг погружался в чертоги собственной памяти. Этот дар был болезненным: проживая ситуацию со стороны, человек неизменно видел себя глупцом. Спустя полчаса медитации магистр был вынужден признать: количество ошибок — огромно. Итак, сначала было бегство. Они видели его иначе — Семён Частный вдруг перестал подавать признаки жизни.
Шестым чувством антимаг понял, что нужно отправить полуживой труп в больницу. Там Семён находился по сию пору, подключённый к аппаратам, что поддерживали в нём искру существования. Не прошло и недели, как беглец проявился, но… Совершенно в ином теле. В другом городе. И за этим последовала ещё одна ошибка: нелепый приказ о сожжении «приёмника». Григорий прокрутил в голове всю сцену.