Внутри горел призрачный свет. После яркой улицы я ничего не видел — только зелёные пятна. Постепенно они уменьшились. Вдоль кузова тянулась длинная металлическая труба. К ней были прикреплены цепи десяти узников. Даже в тусклом свете их рожи вызвали у меня страх. Про таких говорят — ничего святого. Должно быть, всё время, что я мёрз в камере-купе, арестантов заводили в грузовик.
— Ктой-то там пожаловал? — раздался хриплый голос. — А ну, братва, пошевелись.
Все десять узников стали двигаться вдоль трубы на своих цепях. У меня тут же возникла ассоциация с десятью псами. Арестанты приближались с двух сторон, а я так и застыл. Что им сказать? От страха у меня все блатные заходы вылетели из головы. Да и работают ли они тут, в этом странном мире?
— Тут вся братва перед тобой! Молчишь чё? — произнёс визгливым голосом один из узников.
— Штифт тебе в плечо! — ответил я.
«Ну, ты попал, — раздался внутренний голос. — Кто ж так в избу заходит?»
«А как надо? — спросил я».
«Сам заварил тюрю — сам и жри, — ответил настоящий Гриня».
Все десять узников подошли ко мне вплотную. Впрочем, поскольку труба начиналась примерно в двух метрах от ворот, я был в безопасности. На меня смотрели перекошенные лица с татуировками, шрамами и клеймами. Ну и рожи! Угораздило же меня оказаться в таком теле.
— Чё, проблемы? — импровизировал я. — Не рады? Ну так и я вам не царский червонец!
Раздался ропот. Голос в голове хихикал над моими навыками тюремной дипломатии. Я, сказать по правде, был в растерянности.
— Ты чё, забыл? — визжал тот самый арестант. — Ты чё, недокумекал? Ты на кого крошки сыплешь, а?
— На кого сыплю, тем прощаю! — рявкнул я. — И вообще. Стойте, как псы, на своих цепях. Потом поговорим. В колонии.
Ропот недовольных узников стал ещё громче. Раздалось несколько крепких выражений: клянусь, в нашем мире я таких не слышал. Воспроизводить их не буду, чтобы этой книге не присвоили маркер «18+». Но поверьте на слово: игра слов была весьма занятной.
— Ты где тут псов увидел? — спокойно спросил один из пассажиров.
Он был крупным, с абсолютно лысой головой и лёгкой небритостью на лице. Добавь ему бороду — получился бы викинг. Кожа на черепе была испещрена шрамами. Спокойный голос и глубокая уверенность в его силах пугали сильнее, чем угрозы и маты. И всё же, я был в безопасности.
— Стоите, как собаки, — объяснил я. — Даже не здороваетесь. Это мне как на такое отвечать?
— А, понял базар, — наигранно сказал безбородый викинг. — Понял. Ну здравствуй, Гриня. Дай, гляну на тебя вблизи.
Не знаю почему, но голос здоровяка мне не понравился. А ещё больше мне не понравился звук щелчка — замок, на который была закрыта цепь, разомкнулся. Безопасной дистанции между нами больше не существовало.