Надька решительно разлила остатки вина по бокалам на тонких ножках — папа хрусталь уважал и закупал с запасом, неугомонные Мартышки до сих пор не успели перебить весь.
— Потому что, Леркин, в каждой избушке свои погремушки. У Лехи друган травматологом работает, он такое рассказывает по пьяной лавочке… И это в семьях, на которые никогда не подумаешь, со стороны прям дети маминой подруги сплошные. А на самом деле, кроме врачей, никто и не знает, что там творится. Потому что семья, она может выдержать все. Но только пока остается этой, как ее, экосистемой. А стоит влезть какой-нибудь сучке… ну или кобелю — думаешь, мы, бабы, по-другому устроены? — все, финита, гудбай, адьес. Чао, бамбино, сорри.
— Но… почему так происходит? — осторожно спросила Лера. — Ну, что такого в том, что одно тело окажется внутри другого, и, допустим, какое-то из них левое?
В эти дни она много думала о великих и знаменитых мужчинах, которые почти открыто содержали любовниц, и их женах, как-то терпевших это. Наверняка, из-за денег, но ведь могли быть и другие причины…
— Если в гандоне, то как будто бы ничего, — усмехнулась Надька. — Сейчас знаешь сколько этих развелось, которым потрахаться — все равно что чаю выпить… Только семья, Леркин — это ресурсы, прежде всего. Я не только про бабло. Время, внимание, силы — тоже ресурсы. Если они утекают налево… это все равно что идти на лодке с пробитым днищем. Можешь сколько угодно вычерпывать воду, но силы у тебя закончатся раньше, чем море… Тут надо хватать что только можно и сваливать с тонущего корабля.
Надька ушла спать, а Лера осталась на крыльце, борясь с незнакомым прежде искушением откупорить третью бутылку. Она любила вот так сидеть и смотреть в сад — теперь уже официально свой сад. Мама и Надька решили, что не будут им заниматься, и оформили у нотариуса соглашение о разделе наследства, по которому папина доля в даче досталась Лере. Здесь, на своей земле, она чувствовала себя более уверенной и сильной, чем в квартире, купленной Ромкой. Проблема никуда не делась, но по крайней мере теперь Лера собралась с духом и посмотрела ей в лицо.
Иронично, что меньше года назад она считала себя экспертом в семейной жизни. Одиноким или неблагополучным подругам чуть свысока раздавала советы о том, как важно слушать партнера, быть эмпатичной, уважать свои и чужие границы. А когда все закрутилось по-взрослому, все это давало не больше контроля над ситуацией, чем пердеж в урагане.
Теперь она не понимала ничего. Все кругом в один голос твердят, что при первом же случае физического насилия или измены надо безжалостно разрывать отношения. Но ведь жизнь показывает, что так это не работает: есть много вещей, о которых просто никогда никому не рассказывают. Человек… многое способен вытерпеть, принять, оправдать. И нельзя сказать, что мы не знаем, как правильно жить, потому что таковы времена — герои Толстого не знали этого точно так же. Вообще, судя по мировой культуре, проблема супружеских измен столь же древняя, как и сам брак. Люди во все века стремились брать от жизни все. Испокон веков гулял на сторону тот, кто мог себе это позволить, а слабым и зависимым оставалось только страдать и терпеть.