Как вообще люди ведут себя в таких случаях? Закатывают скандал? Разводятся? Достают где-то пистолет и убивают обоих? Как-то это все… туповато. Словно сценарий одного из тех фильмов, которые никогда не были особенно ей интересны.
Беда в том, что она действительно любит Ромку, оттого все это так ранит. Если бы она его не любила, если бы ей было все равно, с кем он тавоськается — какая легкая и простая была бы у нее жизнь с богатеньким муженьком… Секса нет — не беда, тоже завела бы себе смазливого юнца. Но так оно не работает…
Лера вытащила на поверхность все, что давно понимала подспудно — и ее мир не обрушился. На самом деле, стало даже чуть легче. Хуже всего оказалось даже не то, что Ромка полюбил другую женщину, а то, что он не способен сказать об этом открыто и прямо. Перекладывает на нее решение, которое она не в состоянии принять.
И она разрешила себе ничего пока не решать.
Ромка приезжал раз или два в неделю — от их квартиры до дачи было почти три часа в один конец. Привозил вкусняшки из ресторанов — продукты сюда доставляли без проблем, а это был милый и необязательный знак внимания. Делал мелкий ремонт, с которым Лера сама не справлялась. Обнимал ее и целовал, смеялся, дурачился. Довольно часто Лере удавалось себя убедить, что все не так уж и плохо, приспособиться можно. О сексе она уже даже не заикалась, и каждый месяц ее тело неумолимо напоминало, что в свои теперь уже тридцать пять она так и не стала матерью.
Лера тоже регулярно навещала квартиру — делала уборку, стирала белье, проверяла срок годности Ромкиных ингаляторов. По расходу зубной пасты она понимала, что Ромка дома почти не ночует. Это уже не было для нее новостью.
Хуже оказалось то, что им стало почти не о чем говорить. Они теряли последние точки соприкосновения. На Ромкиной работе вроде бы постоянно что-то происходило, но по сути не менялось ничего: проект, в который уже было вложено столько сил, отчаянно буксовал, на месте каждой решенной проблемы мигом появлялись две новые. Лера заканчивала обучение в «Фотосфере» с чувством глубокого разочарования в себе.
Они часто обсуждали дачные бытовые вопросы — покупку нового мангала, ремонт беседки, обрезку деревьев; Лера вспоминала, что те же разговоры часами вели ее родители. Сразу после Ромкиного отъезда она начинала собирать темы для следующей встречи: фильмы, что-то вычитанное в интернете, все более редкие сплетни об общих знакомых — и тратила их экономно, разворачивая каждую, чтобы не подвисать в мучительном молчании.
Наверное, нарастающую между ними прозрачную стену тогда еще можно было разбить, бросившись на нее всем телом. Но Ромка ни разу не попытался — его, кажется, все устраивало. А у Леры не было на это сил. Ей пришлось бы поставить мужа перед выбором — двенадцать лет любви и нежности, наполнявших их брак, или упругая задница какой-то корпоративной шлюхи. И Лера не была уверена, что хочет знать, что муж выберет. Скромные успехи в искусстве художественной фотографии уже достаточно сильно били по ее самооценке.