Ромка развел на даче бурную деятельность: подключил интернет, проверил все системы, заменил подгнившие доски в крыльце, укрепил опоры для винограда в беседке. Лера отдраивала дом, выметала из углов дохлых мух и паутину, перестирала отсыревшее за зиму постельное белье. Утомленные здоровым физическим трудом, они пили пиво на веранде, смеялись и дурачились — совсем как в прежние времена. Он положил голову ей на колени, и она чесала его за ушами, тискала его — играла с ним, как со щенком. В этот момент оба они искренне верили, что ничего между ними не сломано.
Перед отъездом Ромка спросил, хватает ли Лере денег, и впервые за все время сделал перевод по своей инициативе, без просьб и напоминаний. Даже предложил настроить регулярный платеж, но тут же отложил это на потом и, разумеется, забыл.
Лера осталась на даче одна. Она привезла ноутбук, так что продолжила брать заказы — как дома. Но других дел тут было намного больше: стричь разросшуюся траву, подрезать кусты и деревья, завершать уборку в пустых комнатах, налаживать быт. Лера теперь жалела, что прошлым летом не расспросила папу, как на даче все устроено: где хранятся запчасти для триммера, как ухаживать за яблонями, куда звонить, когда барахлит насос. Впрочем, все было организовано по системе, аккуратно и бережно, и разбираясь в этом, Лера словно бы продолжала общение с отцом, больше того — жила его жизнь. От всех этих хлопот она уставала так, что вечером едва могла доползти до дивана — но скоро почувствовала себя лучше и нашла силы посмотреть правде в лицо, осознать наконец свою ситуацию.
У нее была привычка работать в наушниках, под музыку, подбираемую нейросеткой. Один из треков зацепил ее — хотя с первого раза она не разобрала на слух английский текст, но сразу угадала, что грустный голос певицы рассказывает ее собственную историю.
Don’t cut me down, throw me out, leave me here to waste
I once was a man with dignity and grace
Now I’m slipping
through the cracks of your cold embrace
So please, please
Could you find a way to let me down slowly?
A little sympathy, I hope you can show me
If you wanna go then I’ll be so lonely
If you’re leaving baby let me down slowly
Alec Benjamin — Let me down slowly
Не руби с плеча, не вышвыривай меня за порог, не выбрасывай, словно мусор.
Когда-то я была человеком с чувством собственного достоинства,
А теперь проваливаюсь
В трещины твоих холодных объятий.
Так что, прошу тебя, пожалуйста,
Не мог бы ты бросить меня не сразу?
Надеюсь, в тебе осталось хоть капля жалости.
Если ты уйдёшь, я буду совсем одна.
Если уходишь от меня, делай это не сразу.
Текст песни был омерзителен — но при этом о ней, о Лере. «Когда-то я была человеком с чувством собственного достоинства», — повторила Лера, а потом проговорила все про себя ясно и четко. Ромка не просто изменяет, он почти открыто предпочитает ей другую женщину. А Лера терпит это, потому что слишком любит его и слишком зависит от его денег. Это разные причины, но существуют они одновременно, и именно их переплетение делает ее такой беспомощной, не способной выпутаться.