Влад, это совершенно очевидно, не хочет детей. Если не в принципе, то в данный момент точно. Это было видно по истории с Мариной, это видно его отношениям с самой Юсей. Может так быть, что он не видит себя в роли отца вообще. Тут нельзя сказать точно – только спросить у него.
И ей придется спросить. А от «спросить» до «просить» – одна буква.
Просить Юся не хотела. Она не любила и не хотела быть в роли просящей. Это ее персональное чудо, и она его будет беречь и защищать, как может. И ни у кого ни о чем просить не будет. У нее хватит на это сил. Юся вздохнула, открыла глаза и выпрямилась. Телевизор напротив чем-то мельтешил.
Ее персональное чудо было бы невозможно без Влада. И это факт. Если бы не Влад, этого с Юсей не случилось бы. Ей вспомнился тот разговор с Бондаренко, и Юся нервно хмыкнула. А ведь прав оказался Петр Федорович. Напророчил, практически. Потому что даже в ее безнадежном случае… Юся еще раз вздохнула, в несколько глотков допила чай, выудила пальцами дольку лимона и принялась ее задумчиво жевать.
Кисленько. Как Влад любит.
Это для нее случившееся – чудо и, наверное, самое главное событие в жизни. А для него? Юсю вдруг накрыло пониманием, что Влад не просто не планирует детей. Он этого совершенно не ждет. И именно от Юси. Потому что она сказала ему, что это невозможно. Что она бесплодна.
А теперь… Бесплодная смоковница, мать ее.
Что скажет Влад, если она ему расскажет о своем интересном положении? Так, стоп. Почему – если? Есть другие варианты? Юся поежилась, плотнее кутаясь в плед. Правда была в том, что ей очень хотелось, чтобы у ее ребенка был отец. Настоящий. Не только, как это принято говорить, биологический. Но это зависит не от нее. Решение за Владом.
А для этого ему нужно сказать. Значит, не «если», а «когда». Что будет, когда она скажет, что ждет ребенка? Что бесплодная женщина вдруг неожиданно оказалась беременной? Юсе в голову пришла парадоксальная – но только на первый взгляд – мысль. Что Влад это может воспринять… как и в случае с Мариной… как манипуляцию. Он может даже подумать, что Юся специально сказала про бесплодие, чтобы, как это говорят, залететь от него. И зацепить на крючок.
Звучит как глупость, как чушь, но с его стороны…с его стороны это может именно так и выглядеть.
Ей вспомнились его объятья после того разговора про бесплодие. И какая-то щемяще нежная близость после. От которой в Юсе переменилось что-то, но она затолкала это в себя глубже. Слишком страшно. Страшно в этом копаться, разбираться, что это значит. Тогда она себе сказала: «Пусть все идет как идет». Все же хорошо идет.