Несправедливо.
Юся плюхнулась на диван и вытянула ноги. Все, хватит на сегодня упражнений в домашнем хозяйстве. Еда на завтра приготовлена, кухня убрана, белье развешено.
Через полчаса можно в ванную – и спать.
На экране мелькали кадры новостей – слава богу, без каких-то ЧП и чего-то подобного. А у Юси в голове мелькали кадры сегодняшнего рабочего дня вперемежку с оценками этих самых кадров. Первым почему-то вспомнился Бондаренко со своим трепетным неврастеником. Юся хмыкнула сама себе, потом и вовсе улыбнулась.
Да, забавно все вышло. А когда, сидя в своей недешевой темно-красной машине, этот тип сверлил ее своими мрачными глазищами, то и не подумаешь, что трепетный неврастеник. Выглядел как вполне себе непрошибаемый хам. Но как только дела касается их прелести – куда что девается?
Осеменитель, надо же. Хотя по нему похоже. Что стремиться осеменить все, что находится в шаговой… ну, точнее, в членовой доступности. Хотя на самом деле этот древний инстинкт уже давно вывернут наизнанку социумом. И просто осеменить и побежать дальше – уже нельзя. Надо нести какую-то ответственность. А кто же ее хочет нести? Это женщине деваться некуда – ей подселили жильца, как-то надо выкручиваться. И выкручиваются – кто как может.
Юся снова щелкнула пультом. Интересно, это уже мужененавистничество или еще нет? Нет, Юся мужчин не то, чтобы ненавидела. Но как-то не видела в целом, за что хотя бы одного и хотя бы просто иногда терпеть рядом с собой.
Все, если ты, достигнув возраста в тридцать два года, ни с кем не жила – то в эту секту тебя уже не заманить. Чтобы кто-то рядом чавкал, хлюпал, поднимал стульчак унитаза и, не дай бог, храпел? Боже сохрани.
Или чтобы ты пришла домой, а тебе: «Замерзла? Чай горячий будешь? Или суп?». Или колесо спустило на дороге – а ты звонишь, и не в сервис. И тебе там: «Сейчас приеду». И ночью обнимут и прижмут.
Это две стороны одного и того же. И они обе должны совпасть в одном человеке. Чтобы одно уравновесило другое. А вероятность этого примерно такая, как если ты бросаешь монету – а она не падет ни орлом, ни решкой, а встает на ребро. Какова вероятность этого события? Правильно, нулевая.
По крайней мере, в ее случае.
Юся поджала под себя ногу и снова щелкнула пультом. Опять вспомнился Бондаренко и его рекламный манифест по поводу нервного носителя образцовой спермы. Вряд ли Петр Федорович сказал это с каким-то умыслом. Или что-то такое имел в виду. Или так завуалированно пытался донести свой месседж именно до нее. Юся свой диагноз тщательно скрывала, и все анализы сдавала, и все обследования проходила не в той клинике, где работала. Единственный человек из знакомых, кто был осведомлен – ее коллега и наставница, Екатерина Марковна. Которая теперь уже ушла на пенсию. Впрочем, диагноз себе Юся поставила сама. А Екатерина Марковна его только подтвердила. И тогда же сказала: «Юсенька, у тебя если и есть шанс зачать – то вот прямо сейчас и от молодого здорового активного мальчика, понимаешь? Ты для себя реши – хочешь ты ребенка или нет. Окно возможностей у тебя – год, максимум полтора. А потом уже если только ЭКО. И то не факт». Ну что, это не совсем приговор – так решила тогда Юся. Конечно, она не планировала так рано становится матерью, только-только карьера встала на рельсы, а тут… Ну она в моменте решила, что ребенок важнее. Да и родители пообещали, если что, поддержать. И даже обрадовались. И даже деликатно не стали ничего уточнять и задавать сакраментальный вопрос «От кого?». И так удачно подвернулся младший брат студенческой подруги – вполне себе совершеннолетний и половозрелый двадцатилетний высокий широкоплечий красавчик, который буквально пожирал ее глазами на дне рождения этой самой подруги.