— Эй! Ты ведешь беседу, не приходя в сознание? — со смешком спросил Кононов.
Никонов на вопрос даже не отреагировал. «Тринадцатый» — вдруг застучала у него кровь в висках от догадки. Номерной индекс только что проснувшегося объекта: два нуля тринадцать.
С две тысяча седьмого года каждого младенца в Российской Конфедерации проверяли специально обученные маги на предмет наличия искры стихийной силы. С начала двадцать первого века такие искры были у многих детей, появляющихся даже у неодаренных родителей. В основном это были малые — так называемые тлеющие, неспособные к развитию искры.
Но все же после введения общего тестирования постепенно все чаще стали выявлять детей, в перспективе способных к освоению дара. Таких, если родители были из граждан, забирали под опеку ФСБ, если из подданных состоящих в Конфедерации монархий — в интернаты начальной подготовки учебных заведений высше-магического образования.
Кроме обычных (слово «бездарный» было строжайше запрещено к применению в любом контексте) и в разной степени одаренных детей последние годы все чаще встречались еще и дети с даром, который получил название проклятый: это была уже сформированная и неконтролируемая сила. Могущая вырваться на свободу и убить как самого ребенка, так и людей его окружающих.
В таких случаях сразу в роддоме «проклятым» даром младенцам ставили ментальную пломбу, блокирующую владение даром. Каждый из таких детей становился предметом отслеживания программы Цербер, и, если дар постепенно вытеснял ментальную пломбу, таких детей забирали в специальные учебные учреждения. Бывали случаи, когда пломбы срывались неожиданно, посредством стихийной активации. Как правило, это происходило после серьезных потрясений в жизни проклятых даром детей.
Причем за последние годы подобное случалось все чаще и чаще, «проснувшихся» проклятых становилось все больше. Но ни разу подобное еще не сопровождалось Красным кодом — по крайней мере Никонов об этом ни разу не слышал.
Два нуля тринадцать — снова подумал он. Не слушая, что ему говорит удивленный его задумчивостью Кононов, он открыл систему поиска и четыре цифры обозначения объекта. Ничего, как и предполагалось.
Похоже, проснувшийся объект не состоит ни в одной системе учета. Вернее, не состоит ни в одной открытой системе учета — если система на него сработала, значит ментальная пломба его все же была зарегистрирована. А номерной индекс ему сейчас был присвоен автоматически, просто по актуальному списку стихийных активаций за месяц.
Вот только что за закрытая система учета может быть, что она сокрыта даже от сотрудников Особого отдела? У Никонова был на это ответ, и он уже понял, в каком именно ведомстве могут быть подобные закрытые списки.