— Ну, давайте, родимые, — пробормотал я себе под нос. — Не заставляйте себя упрашивать.
Иван подъехал ближе, привстал в стременах, вытягивая шею.
— Дмитрий Григорьевич, чего они стоят? Чего не идут?
— Терпят, князь, — ответил я, не отрываясь от трубы. — И надеятся, что мы порох спалим.
После шестого залпа на холме запели трубы, и татарская масса за валом зашевелилась. Сначала ручейками, через проходы в кольях, потом всё гуще. Конница выливалась на поле, разворачивалась широким полумесяцем.
— Пошли, — произнесла Ива.
На глаз, Ибрагим и Халиль бросили против нас тысяч пять-шесть лёгкой конницы. Лучники. Они шли не сплошной стеной, а растянуто, и их замысел был понятен. Они хотели подскакать на выстрел, засыпать гуляй-города и пушкарей стрелами, поджечь, отогнать расчёты от орудий.
— Пушкарям в центре бить ядрами пока далеко! — заорал я. — Картечь не тратить! Гуляй-города — молчать до моей команды!
Сигнальщик едва поспевал за мной флажками.
Центральные орудия ударили по накатывающей лаве. И вот тут стало видно, на что годится правильно поставленная батарея. Ядра входили в редкий конный строй и катились дальше, ломая ноги лошадям и сшибая всадников. Я видел в трубу, как одно ядро снесло сразу троих… словно косой по траве махнули. Конница на скаку — это страшная сила, но против чугуна, что летит на версту, эта сила мало что значит.
Татары валились. Кони спотыкались о туши павших, всадники летели через головы, задние налетали на передних. Лава дрогнула, начала расползаться. Им пришлось разорвать строй, обходить завалы из мёртвых лошадей, и красивый их охват рассыпался на отдельные клочья. Именно этого я и хотел.
Они доскакали… вернее вылетели на дистанцию выстрела и начали свою пляску. Конная карусель закрутилась перед нашим строем. Всадники проносились вдоль линии, привставали в стременах, пускали стрелы на скаку и уходили по дуге, уступая место следующим. Стрелы посыпались на гуляй-города, на щиты пешцев, на телеги.
Я смотрел, как на скаты деревянных крепостей градом летят горящие стрелы. Татары обмакивали наконечники в смолу, поджигали, били навесом, целя в крыши. Стрела втыкалась в обмазанный сырой глиной с песком тёс, шипела и гасла. Пока что ни одна не занялась. Выдохнул сквозь зубы.
Но стрелы продолжали падать.
И я видел, как один пешец у ближнего города схватился за шею и осел. Как другому пробило плечо навылет. Из бойниц гуляй-городов уже потащили раненых вглубь. Война есть война, без крови не бывает.
Видя, что татары не идут на сближение, я передал через сигнальщика приказ войскам начать движение на сближение.