— Спаси, Господи, люди Твоя…
Воины крестились, кто-то опускался на одно колено. Знамёна склонили, и священник благословил каждое крестом. Закончил он молитвой о даровании победы православному воинству и о упокоении тех, кому суждено пасть. Я слушал и думал, что вторую часть лучше бы поменьше, перед боем не стоит лишний раз напоминать людям, что многие из них до вечера могут не дожить. Но традиция есть традиция, не мне её ломать.
Когда поп отзвучал, я надел шлем и тронул Барса вперёд. Выехав перед строем, я развернул коня вдоль линии и набрал в грудь побольше воздуха. Кричать предстояло долго и громко.
— Воины! — заорал я во всю глотку. — Поглядите на ту сторону поля! Там стоят те, кто двести лет ходил в наши дома с огнём и саблей! Кто жёг наши деревни, кто уводил наших жён и детей в полон, кто резал стариков, не способных идти за арканом! Сколько ваших дедов сложили головы, защищая свои избы? Сколько ваших сестёр сгинуло на чужих базарах? — Набрав в грудь воздуха, я продолжил. — Мы пришли сюда не грабить! Мы пришли положить этому конец раз и навсегда! Чтобы Казань больше никогда не смотрела на Русь, как на свой хлев, откуда можно угнать скот да людей! Мы пришли, чтобы наши дети спали спокойно и видели над головой мирное небо, а не зарево от горящих сёл!
Я ткнул рукой назад, туда, где под охраной сидел в седле Иван.
— На нас смотрит сам Великий князь! Он, в свои годы, повёл вас на врага, что веками точил нашу землю! И каждый из вас отец, у кого дома остались сыновья и дочери! Так вот, ради них мы здесь! Чтобы они жили, не вздрагивая от слова «татарин»! Чтобы их не продали на полуденных торгах! Наше дело правое, и Бог сегодня с нами!
Голос у меня уже садился, но я выдавил последнее, самое нужное.
— Держите строй, слушайте команды, не лезьте вперёд понапрасну! Сделаем правое дело и вернёмся домой, к детям, с победой! С НАМИ БОГ!
И вот тут поле отозвалось. Сначала первые ряды, потом дальше, дальше, волной до самого обоза… рёв, лязг копий о щиты, крики. Кто-то орал моё имя, кто-то имя Ивана. Звук покатился над строем, и я почувствовал, как по спине продирает, но не от страха, а от того, что слова легли в душу.
Я развернул Барса и поехал обратно к своему месту, рядом с князем. Проезжая мимо Ивана, я поймал его взгляд. Глаза у мальчишки горели, и он смотрел на меня так, будто я только что на его глазах своротил гору.
После речи войско пошло.
Впереди медленно поползли гуляй-города. Три неуклюжие коробки на колёсах, ощетинившиеся словно ёжики копьями из бойниц. Между городами шли пешцы. Сомкнутый строй, копья на плечах, щиты внахлёст. Чуть позади катились пушки вне городов.