Я увидел её ближе к обеду, с пологого холма, где остановился наш передовой разъезд.
Казань стояла на высоком мысу над слиянием Казанки и Булака… двух рек, которые охватывали её с трёх сторон, делая и без того крепкое место почти неприступным. Кремль возвышался над посадом, и он почти не изменился с прошлого раза, когда я пришёл сюда вместе с Семеном и Ратмиром, за Лёвой.
Стены кремля были двойными. С севера шёл белый известняк, уложенный плотно, с выступающими башнями, которые давали возможность обстреливать подходы с фланга. С остальных сторон стояло дерево, но такое, о котором не скажешь «просто частокол». Толстые дубовые брёвна в два ряда, между ними земляная засыпка, поверх — боевой ход с навесом.
За стенами кремля громоздились крыши мечетей с острыми минаретами. Посад расползался вниз по склону, вокруг него шёл свой вал с рвом и деревянными стенами, пониже и попроще кремлёвских, но всё же стенами.
Я подозвал Холмского.
— Даниил Дмитриевич. Место для лагеря, вон тот гребень. — Я указал на длинную возвышенность в полуверсте от посадных стен, достаточно далеко от стрел, но достаточно близко, чтобы вести обстрел из пушек. — Знаю, что ты и так всё знаешь, но всё же проговорю. Ставь лагерь следующим образом: шатры в три линии, обоз в тыл, орудия вперёд. Пороховые погреба — отдельно, не меньше пяти, и расставь их на расстоянии друг от друга.
Холмский кивнул, и я повернулся к княжичу Бледному.
— Ярослав, возьми на себя ночные караулы. Четыре смены, чтобы никто не спал дольше трёх часов подряд. Ночью казанцы могут попробовать вылазку устроить, и учитывая, что мы с дороги уставшие, могут предпринять её сегодня же ночью.
Ярослав кивнул и отъехал.
Лагерь разворачивался весь остаток дня. Воины рыли, рубили, таскали брёвна. К вечеру на гребне холма стоял правильный военный стан, с рвом по периметру, с частоколом из заострённых кольев, с шатрами, расставленными так, чтобы между ними можно было быстро пройти. В пяти разных местах чернели свежевырытые землянки под порох, с крышами из жердей и дёрна. Я лично обошёл каждую и остался доволен.
Когда я немного передохнул с дороги, а солнце только начало крениться за горизонт, пошёл проведать Ивана.
Шатёр княжича стоял в середине лагеря, под охраной четырёх рынд. НО внутри находились Григорий и Семен. Я откинул полог и вошёл.
— Дмитрий Григорьевич! — тут же воскликнул радостный Иван. — Мне письмо из дома пришло! Матушка пишет, что…
Он не договорил.
В шатёр вошли сразу несколько человек. Холмский, Шуйский и оба брата Рюриковича. Все вошли молча, не переговариваясь при этом внимательно следя за моими руками.