А я вдруг вспомнила еще кое-что!
– Римир, – позвала я.
– Что? – покорно отозвался он.
– А наказание с Серафимы снято, да?
– Кто сказал?
– Я просто предположила. А то нечестно получается, ты вроде как запрещал нам обеим…
– А ты так послушалась, – с иронией произнес он.
– Это детали! Мне, значит, с тобой можно, а ей?
– Ты сама ответила на свой вопрос, клубничка. Тебе можно, потому что со мной.
– Диктатор! – припечатала я. – И чтобы ты знал, то не собирались мы ни на какие свидания.
– Шкода, я все слышал!
– Не все! – мстительно отрезала я. – Ты услышал только конец диалога, где я читала статью. А началось все с Сереги.
– Фамилию покойного не подскажешь? – деловито уточнил Соколов.
– Дыши, Мир. Вдох-выдох! Привык, чуть что, сразу морду бить! Мне кажется, тебе нужно менять работу, у тебя профдеформация. Еще немного, и ты двери начнешь кувалдой вышибать, а не открывать, как все нормальные люди!
– Я знаю способ еще проще – просто войти в окно! – хмыкнул он.
– Вот, я же говорю! – обрадовалась я. – Налицо профдеформация! Серафима рассказала мне, что ее знакомый составляет список из ста девушек, с которыми он… Ну, ты понял. Самоутверждается он так. Я заинтересовалась, нашла статью в интернете и читала ее Симе вслух. Мы и забыли про этот разговор, если бы ты не напомнил. Все! Никаких принцев мы не искали и, собственно, не собирались, нам и без них есть чем заняться.
Выражения лица Римира в тот момент нужно было сфотографировать для Серафимы, но я поостереглась.
Он молча переваривал новую информацию, постукивая указательным пальцем по рулю.
– И вот тебе, Соколов, жизненный урок, – важно начала я, копируя одну из своих преподавательниц, – подслушивать нехорошо.
– Я же говорил – вы дети Апокалипсиса! – нервно хмыкнул Мир, что-то усиленно соображая.
– Люцифера, – мягко поправила я.
– Тот же хрен, только с другой стороны.
– Ну так что? Серафима свободна?
Я молитвенно сложила руки на груди.
– Свободна, – вздохнул Соколов, – но это не значит…
– И готовить не надо? – перебила я.
Римир строго посмотрел в мою сторону, прикрыл глаза на секунду и кивнул:
– Не надо. Но если…
– Спасибо! – просияла я.
Подалась вперед и чмокнула его куда-то в уголок губ.
Римир больше ничего не сказал. Он с индифферентным выражением лица припарковался у кафе, заглушил мотор и повел счастливую меня обедать.
Римир
Возможно, я становился подкаблучником. Или дамским угодником. Или просто влюбленным придурком, который не мог отказать своей женщине.
Ей – не смог. И с легкостью согласился объявить амнистию для Серафимы. Ровно до следующего ее залета или очередного гениального, с ее точки зрения, плана.