Я согласно киваю. Но Эдмон Дантес, Гаврош, Родольф, Пятница, Одиссей и Телемах по-прежнему остаются героями, которых я обожаю. Я разговариваю с ними внутри своей головы, и они отвечают. Я слушаю рассказы Телемаха о его странствиях с отцом. Хотелось бы мне, чтобы у меня тоже был отец, который брал меня с собой в приключения, умел бы бегать, прыгать…
Иногда я разговариваю и с Нэнси, с которой познакомилась в детективных историях о Нэнси Дрю. Но наши разговоры никогда не длятся долго. Словно между ее миром и моим нет никакой общей почвы. Я стыжусь себя и своей жалкой жизни в затворничестве, в то время как Нэнси такая красавица – с безупречными волосами, с многочисленными друзьями и отцом, который ее любит.
Эти разговоры с моими «невидимыми друзьями» начались, когда я была совсем маленькой. Первым человеком, который навещал меня, была Афина. Не отцовская Афина, держащая сферу знания у подножия лестницы, а Афина из «Одиссеи». Я обожаю ее, потому что она умна и красива. Она успокаивает меня, когда я начинаю паниковать. Когда расписание следующего дня оказывается слишком трудным, она дает мне здравые советы. Если, к примеру, приходится выходить в сад ночью и я никак не могу найти выключатель возле утиного пруда, я слышу, как она шепчет мне на ухо: «Считай шаги, чтобы не заблудиться. Ты знаешь, что нужно отмерить двадцать восемь шагов вправо, прежде чем ты дотянешься до выключателя…»
Я никогда не заикалась об этом в разговорах с родителями. Уверена, отцу не понравилось бы, что я разговариваю с кем-то еще. С тех пор как я прочла «Записки из подполья» Достоевского, я чувствую себя более уверенной в своем психическом здоровье. В этой книге герой беседует с отсутствующими слушателями по нескольку страниц подряд, и все же он не безумец. Он злой, а это – другое дело.
Иногда я также придумываю старшего брата, который успокаивает меня, когда я слышу странные звуки в доме и опасаюсь, что передо мной внезапно появится призрак. «Ничего плохого с тобой не случится, – говорит он. – Я здесь». Еще у меня есть школьные подружки, и мы шепчемся с ними, спускаясь по лестнице, сплетничая о директоре, строгом «мсье Дидье», который накажет нас, если мы будем слишком шуметь, и о нашей учительнице «мадам Жаннин», которая непременно на нас донесет. Мы хихикаем, хоть нам немного и страшно.
Иногда я также придумываю старшего брата, который успокаивает меня, когда я слышу странные звуки в доме и опасаюсь, что передо мной внезапно появится призрак. «Ничего плохого с тобой не случится, – говорит он. – Я здесь».