Во время этих жестоких тренировок мне позволено приносить пони только воду. Я шепчу ему, что, хоть мы с ним и не понимаем смысла этих упражнений, наверное, для них есть какая-то обоснованная причина, которой мы не видим. Перисо смотрит на меня печальными глазами, которые, кажется, вопрошают: «Почему?»
Его «почему» усиливает все остальные «почему», которые так долго и неотступно преследуют меня. Почему следует запирать Линду? Почему нужно привязывать Перисо? Почему мне не разрешается выходить за пределы усадьбы? Почему я не должна получать никакого удовольствия от еды? Почему Ив тушит сигареты о мое колено? Почему Раймон делает то, что он делает со мной? Почему в моей спальне не может быть никакого отопления? Почему мы не моемся? Почему никто не обнимает и не целует меня, как делают люди в книгах? Почему мне не позволено ходить в школу с другими детьми? Почему?
Почему мне не разрешается выходить за пределы усадьбы? Почему я не должна получать никакого удовольствия от еды? Почему Ив тушит сигареты о мое колено? Почему в моей спальне не может быть никакого отопления?
Но есть еще большее «почему»: почему моя мать так меня ненавидит? Вчера я показала ей, как у меня раздулось веко от укуса паука. Я посмотрела на себя в зеркало и сказала:
– Я выгляжу как чудовище.
– Если так ты себя видишь, – отозвалась мать ледяным тоном, – значит, это и есть настоящая ты – чудовище.
Мое обязательное чтение пополняется автором, которого я мгновенно невзлюбила, – это де Сад. Отец, который всегда называет его не иначе как «маркиз де Сад», говорит о нем в восторженных выражениях.
– Вот человек, который по-настоящему все понял. Его никогда не могли обдурить ни бараны, ни манипуляторы! И потому-то он и попал в итоге в тюрьму…
Порой он берет одну из книг де Сада, выбирает какой-нибудь длинный пассаж – как правило, на философскую тему – и клочками промокашки отмечает начало и конец выдержки. Потом велит мне сидеть одной в бальном зале и читать его. Я ненавижу читать де Сада: он вымораживает меня до костного мозга, и единственное, чего я хочу, – это дочитать и пойти трижды стукнуть в дверь столовой, чтобы отец вышел и забрал книгу.
Отец хочет избавиться от моей «тупости»; она его сердит, и он надеется, что здравые мысли де Сада ему в этом помогут. Если мне случается продемонстрировать свою увлеченность персонажами, скажем, «Одиссеи», он отвечает:
– Прекращай верить в то, во что тебя хотят заставить верить другие. Пенелопа никогда не была верной женой, она спала со всеми своими поклонниками. Ни одна женщина не бывает верной. И если пес Улисса вилял хвостом, завидев хозяина, то только потому, что надеялся, что тот бросит ему кость.