Наконец, я нашла теплую сердцем женщину-психиатра, с которой у меня установились доверительные отношения. Свои первые настоящие «инструменты для жизни» я опять-таки нашла в книгах. Я прочла об Институте психических исследований в Пало-Альто, где движение ученых революционизировало психологию и психиатрию, открыв их для сотрудничества с антропологией и социологией, – и начала искать свой путь. Чтение само по себе было формой терапии: оно придало мне мужества, чтобы заново вскрыть раны, которые я старательно прятала, исследовать их спокойно, не представляя себя пациенткой лечебницы для душевнобольных в Байёле. Эти исследователи стали моими новыми товарищами, как были ими в прошлом герои романов.
Рождение второй дочери стало великой поворотной точкой в моей жизни. Я решила учиться, чтобы стать психотерапевтом и помогать другим людям находить пути к свободе. Пусть и окольно, но я осуществляла мечту, которую лелеяла в детстве, – мечту быть «хирургом по голове». Я страстно углубилась в психопатологию, когнитивные науки и исследования гипноза, учась в американских, канадских, потом французских университетах и проходя подготовку по широкому спектру терапевтических подходов. Отец был бы не слишком доволен: мои методы являли прекрасный пример «плохих корней». Я отказывалась «зарываться в грунт» в одной точке, прыгая вместо этого с одного участка на другой.
По мере того как прогрессировала моя учеба, я училась контролировать свои панические атаки, тревожность и фобии. И все же отцовский дом по-прежнему ухитрялся прокрадываться в мои сны каждую ночь: во сне ни с того ни с сего я пересекала бильярдную, или стучалась в дверь к матери, или направлялась в «бар». Чтобы положить конец этим вторжениям, я старалась «строить» собственный замок – место, где я буду не пленницей, а хозяйкой.
Я создавала комнаты для удовлетворения различных нужд или разрушения разных ментальных блоков. Так я могла назначить для каждой проблемы наиболее подходящий инструмент, позволив ему работать как лекарству, введенному в самое сердце проблемы. Отдельные комнаты также позволяли мне изолировать разные проблемы и не давать им «заражать» друг друга.
Этот терапевтический метод, который я назвала «Зáмковыми хрониками», оказался очень полезным впоследствии, когда я начала помогать другим людям, которые, как и я, ускользнули из-под чужого психологического и эмоционального контроля.
В контролирующих отношениях такого рода всегда есть хищник, злой великан, который заботится лишь о собственном психологическом мире, нуждах и побуждениях. Другие люди – всего лишь инструменты или препятствия. Ловушка устанавливается, когда хищник находит жертву. Затем злой великан постепенно овладевает жертвой, постоянно заставляя ее поверить, что это любовь с большой буквы Л, но при этом обращаясь с жертвой как с презренной тварью, чья единственная ценность получена от самого хищника. Ловушка захлопывается, когда жертва начинает отождествляться с этим униженным представлением о себе.