– Пришло для тебя время столкнуться с жизненными трудностями. Хватит с тебя коконов. Мсье Молен согласился принимать тебя в Дюнкерке трижды в неделю.
Трудно представить, чего мне стоит скрыть мой энтузиазм. Когда мсье Молен уходит, отец заставляет меня сесть перед ним и объясняет, что настало время начать мою миссию в мире. Я должна выйти замуж; он об этом позаботится. Через шесть месяцев он заплатит за мой развод, и я вернусь, чтобы жить в этом доме. За это время я не должна забеременеть. Я не очень-то понимаю, но соглашаюсь: я на все согласна без всяких условий.
Отец долго смотрит мне в глаза, и мне ясно, что жизненно важно не выдать свое волнение, поэтому не отвожу взгляд. Я позволяю ему «испытать мой разум», который надежно спрятан за стеной, обложенной отражающими зеркалами – недавним усовершенствованием моего метода кирпичной стены.
Вероятно, в соответствии с отцовскими планами на меня в доме происходит крайне редкое событие: родителям наносит длительный визит таинственный незнакомец. Потом они вызывают в гостиную меня.
Отец представляет меня очень маленькому, худому, странному человечку; ему, должно быть, за пятьдесят, он говорит пронзительным и подчеркнуто снобистским тоном. Подробно рассказав, как ему нравится гладить свои маленькие кружевные платочки, мсье Делатай осматривает меня с ног до головы, потом принимается расспрашивать о Платоне, Аристотеле и итальянском Возрождении. Он спрашивает, что я думаю о Макиавелли, нравится ли мне импрессионизм… Я говорю, что нравится, я вообще очень впечатлительная. К моему крайнему изумлению, он даже касается моих волос!
После того как он уходит, отец вызывает меня.
– Пора подумать о браке, – говорит он. – Замужняя женщина может делать в жизни все, что пожелает; она всегда пользуется уважением. Она может даже развестись, это не имеет значения. Но замуж надо выйти обязательно.
Потом он рассказывает мне о мсье Делатае: он богач и масон. Ему тоже необходимо жениться, предпочтительно на красивой молодой девушке, «ради приличий». Так что он не причинит мне никакого вреда и не будет против, если я бо́льшую часть времени стану жить с родителями.
Я столбенею, немею. Не знаю, что и думать. Что это – величайшая возможность в моей жизни, шанс действительно убраться отсюда? Или я рискую оказаться еще более связанной по рукам и ногам, если выйду замуж за отцовского друга?
Мне не приходится долго мешкать, потому что решительно вмешивается мать:
– Нет! – восклицает она. – Нет, я на это не согласна. Мод не может выйти за мужчину втрое старше нее!